— Это почему?

— Волны распространяются иначе, нежели прямолинейно летящие объекты. Проходя через каждую из щелей, они действительно делятся на две разные волны, но затем эти две волны воздействуют друг на друга, усиливая и умножая себя многократно. И в итоге на стене-мишени мы получаем не две полоски, а несколько. Это явление в физике называется интерференцией.

— Но какое отношение эта интерференция имеет к нам? — не выдержал Коля Болотов.

— Прямое. Ученые пошли дальше и решили повторить эксперимент, но уже не с волнами или мячиками. В качестве снарядов они взяли элементарные частицы, разогнанные до околосветовых скоростей, и начали стрелять ими по стене-мишени. Эксперимент с одной щелью ничего странного не выявил — ожидаемо на стене-мишени получилась одна полоска. Но когда стрелять электронами начали по преграде с двумя щелями, на стене-мишени ученые увидели множество полосок, что приводило к странному выводу — элементарные частицы, несмотря на то, что они являются материальными объектами, из которых состоят все вещи вокруг, ведут себя, как волны. Проходя через две щели, электроны каким-то образом проходили через обе, а затем после преграды интерферировали между собой, оставляя на стене несколько полосок.

— Ничего не понял, но очень интересно! — саркастично восхитился я ликбезом.

— Дослушай до конца и все поймешь, — спокойно сказала Мария. — Чтобы понять, как именно электроны делятся надвое и проходят сразу через две щели, придумали еще один эксперимент. Все та же стена-мишень и преграда с двумя щелями. Но теперь в преграду выстреливали электронами по одному, а за пролетом этих электронов сквозь щели следили при помощи высокоточных приборов.

— И что выяснили?

— А то, что при таких условиях на стене-мишени образовывалось всего две полоски.

— В смысле? До этого же образовывалось много полосок, — не понял я.

— Вот именно! — воскликнула Мария. — Так открыли удивительную способность электронов проявлять одновременно свойства частицы и волны. Причем эти свойства менялись только при одном обстоятельстве — при наличии или отсутствии наблюдателя.

— То есть, — попытался резюмировать я, — если на электрон не смотреть, то он ведет себя, как волна, а если смотреть, то как частица?

— Абсолютно верно, — подтвердила Мария.

— Но к нам-то эта теория как относится?

Мария взяла из рук Оана блокнот и нарисовала простую схему, где червоточина имела сноску «щель», чужая галактика была подписана как «электронная пушка», «Магеллан» исполнял роль электрона, а наша Солнечная система была «мишенью».