— Я же сказал, уходить через крышу. Там есть высоковольтный кабель, ведет аккурат к линии ЛЭП за периметром.

«Да ну тебя!» — уже мысленно отмахнулся парень, завершая минирование двери. Один заряд был подвешен у верхнего штыря, другой у того, что впивался в пол. Гаттаку были хорошо знакомы замки подобного типа.

— Уши закрой! — посоветовал он Бору и активировал обе мины одновременно. Таймер установил на три секунды.

— Три, Бор свят, — считал парень вслух, выбегая в лифтовый холл, — два, Бор свят, один, Бор свят! — так учили считать секунды до открытия основного купола парашюта в военном училище.

Гаттак успел укрыться за стеной и открыть рот, но даже это не помогло. После мощного взрыва в голове звенело так, что будь здоров. Ну, не контузия и ладно, решил он, и тут же с потолка полилась вода — сработала система пожаротушения.

— И…? — ехидно поинтересовался планами Гаттака Бор.

Разведчик вернулся к эпицентру взрыва и обнаружил мощную стальную дверь раскуроченной. С петель она, конечно, не слетела, но, если изловчиться, в образовавшуюся щель можно было протиснуться. Чем он и занялся.

— Ну, — почти весело крикнул Гаттак, сломя голову бросившись в подвал, — кто из нас голова?

— Пустая у тебя голова, человек, — укоризненно ответил Бор.

— Это почему же? — парень уже ворвался в подземные казематы церкви, где у клириков традиционно были узилища для их пленников.

— А ты сам подумай, — предложил Бор, когда Гаттак беспрепятственно преодолел обе двери, ведущих в длинный подземный коридор, и даже успел нейтрализовать перепуганную охрану из трех клириков — их он просто-напросто перестрелял по очереди. Повезло, что света не было, ориентироваться пришлось лишь на вспышки бластеров. Встроенный в бластер фонарь Гаттак активировал только после того, как убедился в безопасности пути. Тут, в подвале, воды успело набраться по щиколотку, и она продолжала прибывать.

— Что-то в голову ничего не идет, — тяжело дыша и открывая одну за другой камеры, крикнул Гаттак. В каждой из камер находилось по пять-семь человек, все они были истощены до безобразия — людей не кормили неделями. Кто-то уже не вставал, но большая часть узников в испуге прижимались к стенам, щурясь от света фонаря разведчика. Виоллы же пока ни в одной из камер не наблюдалось.

— Двери, — подсказал Бор.

— Что, дв… — и тут до Гаттака дошло. Все двери были открыты. — Взрыв… — чуть слышно добавил он, понимая, что он натворил.

— Вот-вот. Пожарная сигнализация автоматически разблокировала все двери, дабы никто не угорел в пожаре и смог выбраться наружу. А это значит…