Раны, нанесенные адамантовым оружием, практически не поддаются целительским заклинаниям, поэтому если я отрублю саблей себе палец, то придется отрубать обычным методом целую кисть, а уже её выращивать заново, и она вырастет как положено. Метаморфам проще ввиду того, что они могут менять свою внешность и пол, как им заблагорассудится, но, увы, я не метаморф, однако заклинания из этой области знаю, выучил несколько десятков, спасибо моей Книге мага.

Телепорт, и я вновь около пещеры Трехглазого Ворона. Солнце явственно двигается к закату, а алые листья великого чар-древа бросают багровую тень на раскинувшийся окрест, заваленный вековым снегом. Дети Леса настороженно выглядывают из пещеры, сверля мою спину взглядами. Изучив их ауры, не заметив особой враждебности, я решил пойти на контакт:

— Ну что? Если вы хотите что-то сказать, говорите, — обернулся я к ним, окутанный ало-красной аурой пироманта. Холод не способен ныне причинить мне вред. Дети Леса встрепенулись, а парочка сзади вытащила небольшие плотные шарики и зажала в руках.

— Мы знаем, что ты убил Трехглазого, — взяла слово одна из них.

— Ну да, я убил его, — не стал я скрывать очевидное.

— Он был нашей защитой от Иных, а теперь его нет.

— Ворон был сволочью, которая решила занять моё тело и выкачать силы. По-вашему это недостаточный повод для убийства? Ну, а если вы печетесь о защите, могу предложить вам свою!

— О чем ты говоришь? — спросила она.

— Ну, я предлагаю вам убраться отсюда, иначе вскоре к вам может прийти Король Ночи и устроить вам вечность блуждания по землям за Стеной в виде нежити.

— Что ты хочешь за это?