— Еще выше, выше, — приказал я, а телевизор послушно исполнял мои команды, пока я не понял, что маг находится где-то в лесной чаще, а возле дома демонолога лежит туша какого-то животного, больше смахивающего на крокодила и варана, только меньше раза в полтора. Длинная, усеянная зубами пасть, умные глаза, мерное дыхание, длинный, но сильный хвост, неторопливо покачивающийся в разные стороны, словно хищник ждет свою жертву. Отдалив зеркало еще выше, я заметил хороший ориентир для телепортации. Полностью пустую опушку, хотя нет, не совсем пустую.

Лесная поляна была усеяна трупами разной степени испорченности, поэтому я, здраво рассудив, решил не телепортироваться, а сделать портал прямо к этому месту, но чуть выше. Не хочу пачкать одежду и обувь мертвечиной. Не люблю грязь, хотя парочка заклинаний из школы бытовой магии и благословений превратят это место в пышущую жизнью и довольством опушку родного соснового леса в летний полдень. Зависнув над мертвяками, я понял, что что-то не так. Подлетев к краю поляны, уперся лбом в какой-то барьер. Раздался звон, а тварь, что лежала подле мага, мгновенно вскочила на ноги и крайне резво побежала ко мне, видимо, стремясь поздороваться. Следом за тварью из домика выбежал старикан лет семидесяти с опухшим лицом. Завидев меня на опушке из трупов, он гадостно улыбнулся, вальяжно подошел к краю барьера и заговорил:

— Прекрасно, просто волшебно. Твоя смерть станет отличным накопителем для меня и чуточку увеличит мои силы.

— Выпусти меня, пожалуйста, и тогда ты умрешь быстро и безболезненно, — спокойно ответил я, параллельно изучая аурным зрением барьер. Защитное поле-ловушка оказалось чистой магией вампиризма. Тот, кто попадает внутрь поля, иссушается, а вернее, кровь выпаривается, а прана впитывается в землю, а оттуда её впитывает сам Хирунаг посредством ритуала. Гаденько, подленько. Барьер голой силой не снять, нужна кровь творящего ритуал или смерть, так как барьер подпитывается силой создателя.

— Знаешь, червяк, я передумал. Ты сам меня оттуда выпустишь, — спокойно сказал я, наговаривая заклинание, одновременно чувствуя, как моя прана понемногу начала покидать тело. Заклинание вампира может высасывать почти любую энергию, кроме разве что ба-хионь, она для них неподъемна по качеству и плотности. Максимум для такого заклятия — это тяжелая прана.

— Серьезно?! И с чего мне быть таким любезным, мясо? — издевательски проговорил Хирунаг, растопырив пальцы веером, и принялся поглощать отходящую от меня прану.

— Растущая боль, — указал я посохом на демонолога. Тот слегка улыбнулся и заверил, что через сутки от меня останется иссушенный труп, такой же как те, что валяются позади меня. Ну-ну, посмотрим. Сам ритуал был странен. Обычно вампиры высасывали своих жертв досуха, а этот ритуал рассчитан, как я думаю, на мучительную смерть от истощения. Благо, у меня есть возможность нивелировать подобный ритуал посредством превращения своей маны в прану и наоборот, благо и того, и другого у меня хоть залейся.