В первое мгновение нам захотелось броситься что было духу наутек, но мы не знали, в какую сторону броситься среди этих бесконечных джунглей, а поэтому недвижимо стояли на месте и во все свои глаза рассматривали старую женщину, которая подходила к нам вперевалку все ближе. Когда она подошла совсем близко, мы ее наконец рассмотрели. Ноги у нее покрывал пух, от колен до талии она обернула себя тигровой шкурой, а выше талии поросла мягкими перьями. Грудей у нее под перьями было почти не видно. Но на лице перья не росли, а с головы свешивались жесткие белые волосы. Красные глаза от старого возраста глубоко ввалились, зато почти все зубы, наоборот, вывалились, и рот бесперестанно шевелился, как если бы она жевала им пищу.

Вот, значит, подступила женщина к нам совсем близко и подняла голову. И едва она нас заметила, мгновенно шагнула прямо к нам. А страус, увидевши, как мы их всех с ужасом разглядываем, свирепо бросился вперед, чтобы разодрать нас в клочья, но мы только поспешно вскочили и плоско прижались к огромному дереву, под которым сидели. Да и птицы — что большие, что маленькие — разом и сообща рванулись на крыльях вперед. Они защебетали ужасней прежнего, и они когтили нас всеми своими лапами, пока к нам не подошла сама Перистая Женщина. А когда она подошла, разлетелись на две стороны, чтоб ей было лучше видно. Страус тоже отступил в сторону и пристроился возле нее по левую руку. Убедившись, что мы рассматриваем ее с превеликим ужасом да еще и содрогаемся от ужасного страха с головы до ног, она устрашающе, но негромко спросила:

— Чем это вы тут оба занимаетесь на моей земле? Или вам, быть может, неведомо, что эти джунгли принадлежат мне одной?

Как только умолк ее вопрос, я незамедлительно и дрожащим голосом ей ответил:

— Мы, конечно, всячески сожалеем, что пришли к вам сюда без вашего разрешения, но я очень прошу вас уделить нам еще пять минут — для рассказа, почему мы ушли из дома, прежде чем оказались в этих джунглях.

Перистая Женщина несколько раз попридержала своего страуса, который бесперерывно хотел броситься на нас, а сама в это время проговорила:

— Да-да, я с удовольствием выслушаю твой рассказ.

И пока мой младший брат Алаби по-прежнему дрожал от страха, я принялся рассказывать и сказал так:

— Дело, видите ли, в том, что наши родители, по великой бедности своей, не могли нас даже прокормить. И мы с братом решили сообща отправиться на чужбину в поисках работы, чтобы, когда получим деньги, отдать их после возвращения домой нашим родителям.

Перистая Женщина сколько-то минут молчала, но рот у нее все время шевелился вверх-вниз, хотя ничего не жевал. Пока она молча стояла в недвижимости (кроме рта), птицы расселись по ее плечам и голове, будто они все еще прислушивались к моему горестному рассказу. После короткого молчания Перистая Женщина спросила: