Ну а мы, хоть и скрылись среди волн от пиратов, зато сразу же потеряли управление над своей лодкой. Мало этого — приливы и волны вскоре сломали ее напополам, так что золотые слитки и все наши припасы бесследно утонули. Но ружье, охотничья сумка и кинжал по-прежнему, к счастью, висели у меня на плечах. Они висели у меня на плечах, а сам я лежал на одной половине лодки, и волны уносили ее в открытое море. То же самое было с Айасой: он лежал на второй половине лодки, цепляясь за нее, как и я, изо всех своих сил, а волны уносили его все дальше и дальше.

Так нам поневоле суждено было разлучиться. Но часа через два меня прибило волнами к песчаному берегу у высокой горы. И пока я, вытянувши как можно длиннее шею, высматривал среди моря Айасу — может, он тоже не утонул, — его прибило, вслед за мной, к той же самой горе. Мы оба немного передохнули, а потом вознесли благодарность Творцу — за полное спасение нас от всех смертельных опасностей. Потому что мы спаслись и от волн, и от пиратов, и от жителей Города сокровищ. А я наконец уверился, что драгоценности (к примеру, золото) из Города сокровищ унести невозможно — в чем старики давно уверяли меня, но я поверил этому только теперь.

Вот спаслись мы, значит, от всех опасностей, а полного счастья все же не ощутили, потому что не ведали, какая нам уготована судьба. Мы прошлись по берегу и не нашли ни одной лодки, чтобы переправиться в ней через море. Тогда мы пошли по берегу дальше — и вдруг я почувствовал, что пора остановиться…

…Я почувствовал, что пора остановиться, и пристально осмотрелся, и внезапно узнал место, где мы остановились. Потому что именно здесь меня выбросило на берег около двух лет назад, когда моя лодка расщепилась по старой трещине пополам. И я сразу же зорко заметил пятно от костра, на котором готовил ямс, присланный мне одной из придворных дам, или дочерью Алмазной богини. Нас прибило к берегу у подножия Нагорного города.

Тут я принялся рассказывать Айасе про Алмазную богиню и мою бывшую жену Сэлу, которая убежала со мной в нашу деревню, но была потом увезена обратно к матери Нагорными воинами.

И Айаса предложил мне вскарабкаться на гору. Ему очень хотелось увидеть Алмазную богиню. Мы стали приглядываться к вершине горы, как вдруг — я даже не поверил сначала своим глазам — увидел у края обрыва Сэлу. Она махала нам обеими руками, и она хохотала от радостного удивления. Мы уже было решили подняться к ней, но она махнула нам, чтоб мы подождали ее внизу. Махнула и поспешно скрылась среди деревьев на горе.

А вскоре спустилась к нам вниз на верблюде — той самой тропкой, по которой он приносил мне от нее коробки с едой. Едва спустившись, она первым делом радостно меня обняла. А потом почти так же радостно обняла и Айасу, потому что, хоть ее увезли из нашей деревни почти два года назад, она прекрасно помнила всех моих друзей. После счастливой болтовни — ведь наша встреча представлялась ей нежданным счастьем — она села на верблюда и предложила нам с Айасой сесть позади нее. Сесть-то мы сели, но я отказался ехать к ее матери, Богине алмазов, из-за страха перед отомстительной казнью, которая наверняка пришла бы ей в голову для учинения надо мной за мои прежние дела. А когда Сэла объяснила мне, что ее мать не сможет меня вспомнить по причине своей незапамятной старости, я предложил ей (Сэле) вернуться со мной в деревню, и она охотно согласилась.