Мисс Амелия шла вперед через мертвый лес, и черные ветви расступались перед ней. Меньше всего она ожидала чего-то подобного. Ей – после осознания в полной мере своего печального положения – виделись скорее черные плети ветвей, раздирающие на ней платье, вырывающие волосы и, наконец, добирающиеся до ее плоти и крови. Печальная, а главное, лишенная не только доблести, но и смысла смерть.

Эти размышления помогли мисс Амелии осознать одну простую идею, которая тем не менее никогда не посещала ее раньше. Ее не пугала смерть.

Ее пугало лишь то, что после нее в жизни не останется ничего такого, что сделала бы именно она, чего именно она бы добилась. Ничего не изобрела – пусть человеческие возможности и ограниченны, и она никогда не совершит открытие, подобное тем, что делает мистер Мирт, но она сможет трансформировать что-то уже существующее в нечто абсолютно новое… Сделать механические самоходные кебы… Про которые мистер Мирт так уверенно говорил, что общество к ним не готово.

Общество не готово ни к чему!

Общество не готово даже признать женщину равной мужчине! Мисс Амелии показалось, что у фаэ намного более равноправное общество. И в какой момент человеческий род свернул не туда, и женщина оказалась лишь объектом, не больше?

Это не мир мужчин, вовсе нет – это мир жадных, упрямых ослов, которые равно поступают и с женщинами, и с изобретениями – забирают все себе, а что не может тешить их эго или улучшить жизнь, отрицают и порицают.

И даже тут мисс Амелия потерпела неудачу – ни одной громкой победы. Рано ей, рано умирать.

Ох, Габриэль, прости меня!

Словно подслушав ее мысли, невидимые хрустальные колокольчики зазвенели громче. Огоньки вспыхнули серебристым светом и замелькали среди деревьев.

Мисс Амелия поспешила следом за ними.

Если никто не собирается на нее нападать… Значит, кто-то – или что-то – желает куда-то ее отвести. Она рассудила, что лучше не терять огоньки из виду. Меньше всего на свете ей хотелось бы остаться в мертвом лесу в полном одиночестве. Таков был ее характер – чем страшнее ей становилось, тем смелее она шла вперед.

Сияние огоньков стало ярче, лес расступился, и мисс Амелия оказалась на берегу холодного тихого озера, в котором отражались созвездия, никогда не виданные ею прежде.

Озеро было огромным – в темных сумерках мисс Амелия не могла разглядеть другой берег. Она пошла по еле заметной тропинке, не зная, чего ожидать – и чего опасаться – в таком в высшей степени странном месте. Ее рациональный разум, конечно, знал, что существует магия, и спокойно принял тот факт, что время и пространство в Холмах искажены. Но ее взгляд по-прежнему выискивал в странных созвездиях знакомые сочетания, и память норовила отметить на карте Бриттских островов то место, где находится озеро – но она совершенно точно знала, что водоемов такого размера в Ламмер-Море нет. Скорее, можно было предположить, что огоньки завели ее куда-то к Лох-Нессу или Лох-Ломонду, но тогда вокруг озера должны были вздыматься горы…