Вокруг было только небо и тяжелые кроны старых деревьев. Ясень, дуб, ольха – мисс Амелия не могла различить листья или кору в сумерках, но отчего-то была уверена, что здесь они. Старые, волшебные деревья, имевшие огромное значение для фаэ.

Когда она была совсем малышкой, ее отец, Гилдерой Эконит, самый обычный смертный человек, переодевался на Мабон в Дубового короля. Его костюм был украшен корой дуба, и он плел венок из дубовых листьев и веток, который потом до самого Самайна висел на двери. Миссис Эконит всегда ругала его за это – мол, ни к чему джентльмену его статуса и звания участвовать в праздниках для бедняков. Но мисс Амелия всегда гордилась тем, что отец не слушал матушку, а вместо этого они направлялись в яблоневый сад и набирали столько яблок, сколько смогли унести с собой, и на Самайн пекли пирог. И обязательно оставляли кусок на пороге.

Они продолжали это делать, даже когда фаэ ушли.

Мисс Амелия продолжала это делать и сейчас – уже не для фаэ, а чтобы порадовать дух отца. Ей хотелось верить, что он переродится дубовым праздничным деревом.

На глаза навернулись слезы. Мисс Амелия украдкой вытерла их пальцем и огляделась – не видел ли кто-то момент ее слабости. Огоньки пропали, хрустальный перезвон затих, но она явственно почувствовала на себе чей-то взгляд.

Мисс Амелия мгновенно забыла о собственных горько-сладких воспоминаниях – здесь кто-то был, и она не знала, враг или друг. И хотя при ней не имелось никакого оружия, она, глубоко вздохнув, сделала шаг вперед к озеру:

– Кто здесь? Я знаю, что вы тут есть! Покажитесь!

Она ожидала, что таинственный наблюдатель поджидает ее среди деревьев. Но гладь озера пошла рябью – так, словно там кто-то был. Кто-то или что-то.

Мисс Амелия сделала шаг назад, заставляя себя дышать глубоко и ровно. Что бы ни произошло, напомнила себе она, надо держаться со спокойным достоинством. Достаточно подумать, как поступил бы Габриэль на ее месте! Наверняка дождался бы появления кого-то – или чего-то, и, узнав, с кем вообще имеет дело, приподнял бы шляпу и вежливо поздоровался.

Так и следует поступить.

Огоньки привели ее сюда и исчезли – значит, здесь ей сейчас и положено быть.

Эти мысли успокоили ее. Она опустила руки вдоль бархата платья, подняла голову, глубоко вздохнула и принялась смотреть.

Воды расступились, и из озера поднялась освещенная звездным сиянием женщина. Это совершенно точно была женщина – об этом говорили ее огромные синие глаза, обрамленные густыми ресницами, полные губы, при улыбке напоминающие полумесяц, женственные очертания под простым белым платьем и копна длинных, ниже пояса, распущенных черных волос.