Диана проснулась и открыла глаза.

«Стиву нравится Молли? А как же я? Нет, нет, он меня любит, это просто сон…»

Она полежала несколько минут, встала с кровати, сходила в душевую, затем вернулась в спальню и подошла к круглому зеркалу.

— Я люблю себя… — сказала она своему отражению, мило улыбаясь, но вдруг в ужасе отпрянула в сторону и наткнулась спиной на кого-то сзади.

Испугавшись еще больше, Диана резко обернулась и увидела свою маму.

— Доченька, извини, дверь была открыта, и я… — мама запнулась, взгляд ее стал подозрительным, а тон строгим: — С кем ты разговаривала?

— Не знаю, я просто…

— Немедленно отвечай! Кого ты увидела в зеркале?!

— Никого! Мне показалось! — Диана сорвалась с места и бросилась вон из своей спальни.

***

Определить возраст Мариэн Гарднер, женщины элегантной в душе и опрятной в образе мыслей, было также сложно, как цвет прозрачной морской воды, играющей лунными бликами. Многие из знакомых Мариэн и даже ее близкие полагали, будто она обладает секретом вечной молодости, но лишь один человек во всем мире знал, что, глядя на Мариэн, видит не результат ухода за внешностью, а духовную красоту фемины, обращенную вовне. Этим человеком был ее покойный муж Винсент Гарднер.

Мариэн уединялась в его кабинете, когда хотела общения с книгой или собой. В таких случаях она оставляла на дверной ручке снаружи фиолетовый шелковый платок, выполняющий роль таблички с просьбой «Не беспокоить». Домашние при виде этого сигнала невольно оценивали важность причины, по которой хотели говорить с Мариэн, и, если дело оказывалось не срочным, предпочитали ее не тревожить.

Рабочий кабинет знаменитого Винсента Гарднера, просторный, но по-британски тяжелый и основательный, с большим кожаным диваном, массивным письменным столом и высокими книжными полками до потолка, был наполнен сосредоточенной тишиной. Мариэн взяла в руки томик с мемуарами наставницы Проклятой девы, устроилась в кресле поудобнее и приступила к чтению.

Из мемуаров Марии Кавелье

Мон-Шант, Франция, 1912

Почти двадцать лет назад я держала на руках годовалую девочку, обезображенную родимым пятном на половину лица. Это был чудо-ребенок, которого я нашла по зову сердца и велению шепота, звучавшего в моей голове. Девочку звали Мелания. Ей было предначертано разорвать устаревшие путы мужского мира, но она явилась на свет проклятой этим миром, ибо была непокорна ему до своего рождения.