Тут в мои ноги ткнулся Алешка и, обняв, зашмыгал носом.

— Ты чего? — лохмачу светлые волосы.

— Больно? — задирает лицо и блестит голубыми глазенками. Интересно, у меня тоже глаза голубые?

— Я же мужик, будущий воин. А воины должны уметь терпеть боль и никогда не плачут.

— Кушать будешь? Аника — воин! — сестренка по-взрослому хмурится и лезет в печь за горшком.

Сажусь на лавку за дощатый стол и верчу в руках не крашенную деревянную ложку. Горячий пузатый горшок на ухвате ставится посреди стола и из него поднимается струйка пара. Заглядываю внутрь и вижу распаренные злаки с кусочками репы. Помню, что надо помолиться и на автопилоте произношу благодарственную молитву господу. Сестра и братишка шепотом повторяют за мной и, перекрестившись, стали ждать, когда я первый зачерпну варево. Слабосоленое и разваренное, пошло на голодный желудок просто на ура.

Тем временем на улице стемнело. Машка зажгла от углей лучину и повела в туалет младшего. Я залез на теплый полок за печкой, скинув влажную одежду. Повесил ее сушиться и накрылся овчиной. Быстро согрелся и стал размышлять. Сестренка загнала Лешку на печку и, привычно заголившись, нырнула под мой бочок. Черт! Мы же с детства спим вместе, за неимением свободных спальных мест. Да еще голышом! Не будь у меня памяти девятнадцатилетнего парня, все было бы ничего. А так все же немного неудобно. Я загнал свои переживания подальше и обнял хрупкое тельце с торчащими лопатками, согревая сестренку своим теплом.

— Васятка. Еды на десять ден осталось. Что делать будем? Христарадничать пойдем? — сестренка вывалила наши проблемы и ждала ответа, дыша как зайчик.

— Нет! Я что-нибудь придумаю. Из дома нельзя уходить. Или помрем на дороге или разбойники споймают, — погладил по шелковистым волосам.

— Спи, завтра думать будем.

Сам закрыл глаза и задумался. Первое — проблема питания. Охотиться в лесах нельзя, за это накажут. Выращивать, что то кроме огорода тоже не потянем. Мал еще, да и не умею. Рыбу вроде ловить можно. В эти времена во всех реках водились даже осетры и остальной рыбы должно быть много. Раки опять же. Грибы, ягоды и орехи. Телега у нас есть, лошадка тоже, только она у кого-то из сельчан. Пользуют, чтобы не простаивала. Взамен подкинули нам зерна, из которого варим кашу. Глаз задергало от боли, и я, морщась, пощупал вздувшийся фингал. Может, обратимся к литературе. Там у попаданцев открываются всякие способности. Надо и мне попытаться. Как говорится, попытка — не пытка.

Расслабляюсь, рассеиваю свое сознание и пытаюсь увидеть хоть что-нибудь. Лежу, лежу. Уже звездочки в глазах замелькали от усердия. Плюнул на все и решил заснуть. Мысли замедлились, голова опустела. В какой-то момент чудится мне, что я, как бы со стороны вижу свое тело, полупрозрачное. По венам течет кровь, в местах побоев темные пятна, а в районе солнечного сплетения переливается небольшое уплотнение нежно изумрудного цвета. Сознание вяло зашевелилось, обдумывая увиденное. Может все же удалось, и я вижу у себя магический источник? Стараюсь не выпасть из этого состояния и обращаюсь к энергии, затаившейся в моем сосредоточении. Давай, помоги мне! Иди вот к этому пятнышку, полечи его! Нехотя ручеек зеленого цвета заструился по жилам и, растекшись по гематоме на груди стал, пожирать ее. Хорошо! Теперь дальше, надо глазик полечить. Ох! Щипит, даже! А теперь давай прогуляйся по всему телу. Что? Не хочешь? Ах, устала! Ладно, в следующий раз.