В какой-то момент молодой, толком еще не поживший парень, осознал одну простую истину.

Если демон, способный даже в неявленном виде, даровать могущественные сиддхи и подчинять адские души усилием воли, вырвется в физический мир и обретет материальное воплощение, то даже все архимаги континента его не одолеют. Человечество просто сгинет с лица планеты под напором этого бессмертного, прожившего уже миллионы лет, существа. С его силой и знаниями, опытом и мастерством, в физическом мире он станет ультимативным противником не знающем поражения. Да даже в мире души, еще неявленный и незрелый демон был достаточно силен, дабы зараз убить Зигфрида при малейшем подозрении на неладное. И не откройся он сам, и не дай он косвенного знания о том, как можно собрать все свои силы и, сжигая душу, нанести сокрушающий удар, тогда у жертвы его не осталось бы и шанса одолеть такого как он.

И даже при всем этом, не будь у Зигфрида настолько сильной и чистой души, и не продвинься он так далеко в технике «Песни Жизни», не получилось бы настолько сильно ранить древнего демона.

Да, именно ранить, демон оказался настолько силен, что не умер, несмотря на все вышеперечисленное.

— Глупец! — донеслось из засыхающего древа души, — Убью! — взревел монстр, уже не способный залезть обратно в плод или же восстановить свои прежние силы.

БАБАХ! С диким взрывом сферический дуб разорвало на куски и из него вылезло отвратительное, похожее на червя с пастью и рогами, существо.

Во внешнем мире души оно казалось гигантским, в раз пятьдесят превосходя Зигфрида размером.

— Истинным именем заклинаю тебе умереть, «чревоугодник» — наведя ладонь на демона, бесстрастно произнес юноша, все-таки расшифровавший те самые странные цифры.

— Ааагггхх! — вновь взревел монстр, и из его пасти хлынула черная жидкость, — как ты смог?!

Ответа не последовало, Зигфрид не собирался молоть языком с чудовищем, никакого смысла в этом не было.

Что же касается истинного имени, то у каждого магического существа оно было, вот только узнать его очень трудно, ибо оно состояло не столько из самого звука, сколько из понимания смысла слова коем нарекли ту или иную сущность.

Зигфриду узнавать ничего собственно и не нужно было, так как подселяющийся демон, сращивающий свое естество с естеством жертвы, волей-неволей говорил ей свое имя, дело оставалось за расшифровкой и пониманием.

— Бесполезно, даже если ты знаешь мое имя, наши души слишком неравноценны, у тебя не хватает духовных сил полностью подчинить меня, а значит, имя работает лишь частично, — издал звуки наподобие смеха монстр, начавший приближаться к своей, постепенно отходящей назад, жертве.