Вот только спустя какое-то время, поток знания и мистического опыта сменил свое русло и Зигфриду начали показывать всю ту мерзость и глупость, что створяют разумные существа во множестве миров, руша своими деяниями идеальный баланс естества.

Картины смерти и разрушений, страданий и искажений въедались в разум, инфицируя его гневом и яростью по погубленным жизням и мирам, стертым с лица мироздания эгоистами невеждами.

— Хватит! Хватит! Хватит мне это показывать! — кричал в своей голове Зигфрид, неспособный более выносить сего, и чувствовавший, как сходит с ума, — кто бы ты ни был, остановись, прошу, я больше не выдержу! Хватит, умоляю!!!

В один миг ведения прекратились, и Зигфрида выбросило из мира души.

— Наконец-то, все закончилось, — открыв глаза, произнес он, тем временем как голова раскалывалась, а дыхание было неровным, — что это вообще было, кто передал мне все это, я видел десятки, нет, сотни миров и они были как настоящие. Я видел их начало и их конец, видел тысячи планет и непомерные звездные скопления, с миллионами солнц! Да как кто-то может обладать подобной информацией, более того, подобным опытом жизни. Такое невозможно!

Больше недели потребовалось Зигфриду, чтобы прийти в себя и успокоится. В конце концов, он, будучи человеком ученого склада ума, принял решение тщательно во всем разобраться. У него уже были идеи по поводу того, что с ним происходит, но идеи эти были безумны и сюрреалистичны, и поэтому он до поры до времени отбрасывал их, решая не рубить сплеча. Вот только увиденное им сделало безумное реальным.

Глава 41

Глава 41

Проснувшись все в той же уже давно надоевшей ему комнате в секретном бункере, Зигфрид встав с кровати и немного приведя себя в порядок, сел за выделенный ему для особых нужд чертежный стол.

И взяв перо в правую руку, полез в ящик стола за чернилами.

— А это еще что такое? — достал он из ящика с чернилами голубоватый кубический кристалл, — это ведь куб памяти? Но… — ничего не понимая, Зигфрид влил в артефакт свою ману и вдруг в его сознание потоком ударили воспоминания.

— Как же это, — только и пробубнил он, когда стертые им самим части его жизни вновь обретали краски.

Голова гудела, а в глазах двоилось, информации было очень много, оказалась он уже не первый месяц работает над тем, чтобы победить чудовище затаившееся в его душе. Вот только для победы нужна была скрытность, а потому, вычислив, что монстр считывает его память во время погружения в мир души, Зигфрид решил каждый раз полностью стирать себе воспоминания, попутно заменяя их ложными. В итоге почти каждый день он обретал и стирал себе воспоминания, работая в промежутки между этим. И работы было просто валом, а из-за того, что время было ограничено, ибо нельзя стирать слишком большие промежутки памяти, двигалась она не очень быстро.