— Нет, я хочу сказать, что ты могла бы воспринимать это задание посерьезнее: мы не на курорте. — Нахмурилась Найла.

— Ты такая милашка, когда хмуришься. — Усмехнулась ведьма.

— Тина!

— Ладно, не сердись, лучше скажи, как у тебя успехи? — Девушка кивнула на деревенские дома.

— Ровным счетом никак: никто ничего не видел.

— А дети?

— Мне не дают с ними поговорить. — Пожала плечами Найла.

— Может у них вообще детей нет? — Загробным голосом поинтересовалась Тина.

— Да нет, я видела какую-то девочку в окне. Лет десяти, может чуть старше, но смысл? Не врываться же мне в чужие дома насильно?

— Ты же родом из города? — Уточнила ведьма, о чем-то задумавшись.

— Ну да, Маджухнет. — Кивнула Найла. — А при чем тут это?

— При том, что такое поведение местных весьма странно.

— Прятать детей от возможной опасности, тем более когда известно, что какой-то монстр из леса предпочитает молоденьких людей на завтрак является странным? — Скептически прищурилась девушка. — По-моему вполне рациональное решение. Даже если кто-то сказал, что опасности больше нет, вполне логично предположить, что они хотят перестраховаться, прежде чем выпускать их на улицу.

— Вот поэтому я и спросила, откуда ты родом. — Усмехнулась Тина. — Во-первых в деревнях отношение к детям несколько иное, чем в городах. Здесь во-первых зачастую в одной семье бывает по пять-десять детей, если не больше, и при этом дай бог половина дорастет до совершеннолетия. Даже в таких холеных деревнях, как эта, вряд ли у многих найдутся средства купить лекарства в случае болезни, или возможность отвезти нерадивого пацана к лекарю после того, как его укусила ядовитая змея. Я не говорю, что всем наплевать, если ребенок умирает, совсем нет! Просто смерти среди детского населения крестьян являются фактом жизни. Добавь к этому то, что дети в деревнях это бесплатная рабочая сила: только самые молодые тут ничего не делают, а как только ты научился ходить, то иди коров дои, воду носи, рыб потроши и так далее.

— К чему ты клонишь? — Все еще не понимала Найла.

— К тому, что прятать детей в своих подвалах станут горожане. Крестьяне же найдут им применение в поле своего зрения и в случае опасности начнут тыкать эту опасность вилами, пока ребенок отступает к домам. То, что они продолжают прятать детей после того, как им сообщили о нейтрализации опасности — нетипично. Ну и наконец добавь к этому то, что тебе не разрешают с ними поговорить: мы — охотники, представители власти. Крестьяне мало разбираются в деталях высшего сословия, но они отлично знают, кто стоит выше них и может ими командовать. Так вот, мы можем ими командовать, и обычные крестьяне и слова поперек нам не осмелятся сказать: посмотри на того же Иосифа, как он лебезит перед Ионой.