— Гораздо лучше. — Прокомментировал Альфред, окидывая вид сотен инструментов казни довольным взглядом. — Вы все будете казнены, без шанса на помилование и без возможности сразиться за свою жизнь. Как свиньи на скотобойне.

— Зачем? Зачем все это? — Руки и ноги вожака были закованы в толстенные ледяные кандалы, цепи которых уходили прямо в постамент, на котором он лежал. — Из-за одной девчонки? Ты же фамильяр, она тебе никто!

— Видишь ли, мой друг. — Доверительно протянул Альфред, присаживаясь рядом со своим пленником на корточки. — Ты прав, она мне никто, и по большому счету, мне плевать, жива она или мертва. — Иосиф открыл было рот, чтобы сказать что-то, но Альфред его опередил. — Проблема в том, что эта ведьма — моя. И я очень негативно отношусь к тем, кто что-то у меня забирает. И пускай это был не ты лично, у Кея было достаточно мозгов, чтобы немедленно слинять. Тебе стоило последовать его примеру. — Хлопнул фамильяр Иосифа по плечу. — И тем не менее ты косвенно способствовал ее смерти, так что теперь пришла пора платить по счетам. — Альфред поднялся на ноги, и повернулся к рядам гильотин. — Ты говорил, что пытаешься нас убить, чтобы защитить свою стаю? Теперь же ты будешь бессильно смотреть, как все члены твоей стаи умирают один… — Альфред щелкнул пальцами, и одна из гильотин пришла в движение, обезглавив одного из пленников. — За другим. — Еще один щелчок, и еще одно массивное лезвие без труда отрубает голову.

— Постой! Давай договоримся! Если хочешь, мы можем поклясться тебе служить! Подумай, разве тебе не нужна армия практически бессмертных бойцов? — Иосиф не стал мелочиться и сразу перешел к серьезным предложениям.

— Я фамильяр. — напомнил бывший дворецкий.

— Тогда как насчет тех друзей, которые наверняка уже в Ярине? Или Гильдия? Уверен, они не откажутся от нашей службы!

— Когда я сказал, что я — фамильяр, ты неправильно меня понял. Я это отметил к тому, что мне нет никакого дела до этого мира, его нужд и забот. Ты посмел забрать у меня то, что принадлежало мне! — Альфред слегка повысил голос, небрежно ставя ногу на горло Иосифа. — Я заберу у тебя все, что тебе дорого, я заставлю тебя смотреть, как я казню всех тех, кого ты так отчаянно пытался защитить… — Каждое слово Альфреда акцентировалось срабатывающей гильотиной. После каждого слова по ступеням амфитеатра катилась новая голова. — А знаешь, что самое обидное? — Фамильяр убрал ногу с горла и снова присел рядом с Иосифом. — Когда я здесь закончу, и вернусь в свой мир, то продолжу жить своей жизнью, как ни в чем не бывало. Я разрушу всю твою жизнь, убью всех, кого ты любишь, а для меня это будет не более, чем мимолетным сном, не стоящим внимания. И никто не сможет мне отомстить, никто не сможет до меня добраться. Каково это, знать, что ты абсолютно бессилен, не способен никого защитить и даже после смерти за тебя никто не отомстит?