А вот Гальзару последнее время было на ком срывать злость: в их компании недавно стало на человека больше.

Кель переключил внимание на девушку, одетую в потрёпанную рубаху, не по размеру большие старые штаны и дырявый плащ. Выглядела она довольно взрослой, по крайне мере на вид лет двадцати. Одежда скрывала следы многочисленных шрамов, оставленных Гальзаром. Кель знал, что хоть это и был ещё один рот, пользы от девчонки все же было больше, чем затрат. Она выполняла всю грязную работу: ухаживала за лошадью, мыла посуду, стирала, готовила и могла принимать роль подопытного в выступлениях по метанию ножей. Никто не знал, откуда она, но Гальзар быстро прибрал девку к рукам прямо на лесной дороге. Силой заставил отправиться с труппой, работать, давал минимум пропитания, а ночью приковывал к старой телеге, чтобы не сбежала. И поначалу каждый вечер избивал бедную кнутом, приказывая молчать днем и ночью. Через несколько дней она вовсе перестала говорить, смирившись с болью и унижением. Зато с уверенностью можно сказать, что, если кто и будет спрашивать, кто такие и откуда пришли, девчонка ничего не скажет. Казалось, ей уже было плевать. Со временем Кель привык, что она постоянно молчит, и никогда не испытывал к ней неприязни. Он даже не знал её имени. Лишь то, что она зачем-то направлялась в Саргос — столицу Гальрада.

Зато теперь он мог исполнять смертельный номер метания ножей на радость восторженной толпы. Подобные трюки собирали множество зрителей. Он всегда уверен в себе, зная, что не промахнется, хотя однажды слегка поцарапал кожу на руке Сиары во время выступления, после чего та наотрез отказалась подставляться. Гальзар, очевидно, рассчитывал, что теперь более молодая и красивая жертва соберет гораздо большую толпу, а значит и больше денег. И если даже Кель её ранит, что с того? Девчонка за короткий срок смирилась с жизнью пленницы Гальзара, а хуже этого придумать уже нельзя. Наверняка у неё не было родственников и того, кто мог бы позаботиться, а значит, и деваться ей некуда. Иначе кто в здравом уме отпустил бы девчонку в опасное путешествие одну, через лес?

Поговаривали, что орден Палеонесской розы уже длительное время загнивал. Некогда могущественное общество, подчиняющееся управителю центральной провинции, последние полгода приобретало дурную славу. Большинство вояк, кто самовольно уходил со службы, становились бандитами, убийцами, вышибалами в корчмах или наемниками за деньги. Люди дезертировали из ордена и объединялись в общины, чтобы зарабатывать, подлавливая и грабя путешествующих между крупными городами торговцев или того хуже — устраивать набеги на мелкие селения. За последнее время множество таких общин успело разбрестись по всем трем провинциям Гальрада. А татуировка ордена, которую наносили всем, поголовно вступившим в ряды розы, стала их отличительным знаком. И если суждено по судьбе натолкнуться на подобную общину, можно было сразу взывать к мольбам святого Малеона, ибо подобная встреча могла быть равносильна смерти. Уже никто не контролировал орден Розы, финансируемый центральной провинцией, и они нагло воровали деньги из казны.