— Простите, говорили, что вас будет трое, — все в той же вежливой манере сказал незнакомец. — А не четверо.

Кель увидел, что девчонка все ещё стояла и смотрела во все со стороны, совершенно пустым взглядом. Наверное, ей было все равно, что произойдет. После встречи с теперь уже мертвым Гальзаром девочка забыла, что такое инстинкт самосохранения. Неужели, она примет свою смерть вот так, просто безмолвно стоя на одном месте?

Враг замахнулся мечом для последнего удара, целясь то ли в лицо, то ли в горло. И Кель разглядел на запястье врага татуировку: цветок розы, стебель которой неестественно обвивает лезвие кинжала. В этом момент все стало на свои места. Сам себя не узнавая, он взмолился:

— Стой! Не убивай, прошу тебя!

— Я просто исправляю ошибку, — ответил старик. — Такую, как ваши жизни.

«Моя жизнь — не ошибка» — Кель успел подумать только это, прежде чем лезвие меча медленно пронзило гортань. И метатель ножей, стремившийся к величию, обрел покой.

Глава 2. Добрые соседи

Глава 2. Добрые соседи

Оказавшись в небогатой с виду харчевне с парой местных посетителей, старик скромно заказал хлеб и пиво. Это было питейное заведение, каких на просторах западной провинции множество. На стенах в некоторых местах отваливалась штукатурка, старые столы и скамьи располагались близко друг к другу. На стенах рядом с узкими окнами висели дешевые фонари. Под вечер сюда захаживали толпы мужчин из поселения, проводя вечера за разговорами и выпивкой, а при наступлении темноты зажигались свечи в лампах и в помещении наступал полумрак. Хозяин приказывал работать до последнего клиента, а если назревала драка, вышибала всегда был наготове.

Девушке, сидевшей напротив, хотелось есть. После происшествия на дороге она единственная, кто остался жив из всей бродячей труппы.

— Тебя как звать-то? — обратился к ней старик. — Меня — Велимир.

Она ничего не ответила, лишь безразлично посмотрев на него. Из-под рукавов рубашки виднелись синяки и царапины. Она не боялась старика, несмотря на то, что он на её глазах зарезал тех, с кем она путешествовала долгое время. Эти люди не были родственниками или друзьями. Они никто.

Молодая миловидная прислуга принесла заказ Велимира и, взяв плату, удалилась. Старик отломил себе хлеба и почувствовал пристальный взгляд спутницы.

— Хочешь поесть? — догадался он и любезно подвинул ей хлеб.

Девушка посмотрела на него с некоторым сомнением, потом на еду, молча спрашивая разрешения. А затем взяла хлеб и начала быстро есть. Он был грубым, но вкусным. Недоедание давало о себе знать.