Мужчина растерянно моргнул, попятился. Я выдернула из прически длинную спицу-заколку. Мои волосы рассыпались по плечам блестящей черной волной, и по ним тут же побежали голубоватые искры.

В воздухе едва ощутимо запахло магией.

Взмах руки – и охранник повалился на пол, судорожно пытаясь вздохнуть.

- Что с ним делать, Юна? - спросила у меня Лита - одна из стоявших позади женщин. – Он может поднять тревогу. Его нельзя оставлять.

- Нельзя, - согласилась я.

От удушья охранник стал бледным до синевы. Секунда – и глаза его закатились, а сам он безжизненной куклой застыл на серых каменных плитах.

- Все. Теперь уходим.

Мы втроем неслышно взмыли в воздух и, быстро набирая скорость, полетели в сторону леса, видневшегося у линии горизонта.

***

Когда под нашими ногами замелькали темные кроны деревьев, Лита высекла пальцами огненную искру и бросила ее вниз. Искра растаяла в воздухе, и среди широких стволов появилась круглая полянка, на которой стояла небольшая бревенчатая избушка, бывшая когда-то зимним охотничьим домиком. Вокруг нее располагались фонари с крошечными магическими огоньками.

На крыльцо дома вышла девушка в штанах и рубахе. Ее волосы черным водопадом струились по плечам, а большие глаза внимательно смотрели в темное небо.

- Это Беата, - сказала Нинон, моя вторая спутница. - Должно быть, сегодня ее очередь дежурить.

Мы опустились на притоптанную траву, и девушка поспешила нам навстречу.

- Сестры на месте? – не тратя время на приветствия, спросила я у нее.

- Да, - ответила Беата. – Все до одной. Как ты и велела, Юна.

- Отлично. Зови их в дом. Мы принесли много интересных новостей.

Беата кивнула и скрылась в темноте. Мы же взбежали по узким ступенькам крыльца и вошли в избушку. Внутри умопомрачительно пахло жареным мясом. Наверное, пока нас не было, кто-то из сестер удачно сходил на охоту. В животе призывно заурчало – желудок поспешил напомнить, что последний раз принимал пищу на рассвете солнца. Между тем, обращать на него внимание было некогда.

Едва мы уселись на одну из лавок, стоявших вдоль стен единственной здешней комнаты, как помещение стало заполняться людьми.

И Эвердин Морр, и Карл Деамоний в своих рассуждениях о ночных ведьмах серьезно ошибались. Вопреки словам Морра, нас было вовсе не десять, а пятнадцать человек. И это не считая погибших.