Хайле Селассие и верная ему компания совершали стремительные рейды в земли Итальянского Сомали и Эритреи. Солдаты грабили приграничные районы и уводили с собой жителей окрестных селений. Рейды с каждым днём становились всё глубже, аппетиты феодалов всё больше — абиссинские войска гребли чужую вотчину подчистую, оставляя за собой разрушенные посёлки и выжженные поля.

Защитить более чем тысячекилометровую государственную границу итальянские колонизаторы не имели никакой возможности, партизаны–разбойники обходили северный и южный участки абиссино–итальянских фронтов и внезапно вторгались на незащищённые территории. Прибыльная война очень вдохновляла феодалов–разбойников, их стремительные конные полки бросались на незащищённые тылы врага с большим энтузиазмом. Пехотные части тоже налетали на чужие районы полчищами саранчи, ведь, в отличие от цивилизованных армий, ордам дикарей не требовались проезжие дороги.

А однажды абиссинская императорская пехота проявила столь неожиданную прыть, что это стоило итальянскому маршалу де Боно его поста командующего Северным фронтом. Разодетые в парадную форму гвардейцы Хайле Селассие провели психическую атаку на фашистов–чернорубашечников Бенито Муссолини, удерживающих плацдарм вдоль берега реки Мариба.

Ранним утром, когда солнце только взошло из–за гряды холмов, штормовым громом раздались залпы абиссинских пушек. Артиллерия паладинов принялась рьяно разносить позиции артдивизиона итальянцев, при этом, что удивительно, не кинув в сторону окопов пехоты ни единого снаряда. Затем, с обрамляющей реку возвышенности, поползла вниз на позиции итальянской пехоты широкая полоса сизого смрадного дыма. За полосой дыма появились стройные ряды императорской гвардии в парадных мундирах. Солдаты старались держать линию и маршировали под барабанный бой. Начищенные до блеска штыки грозно сверкали в лучах восходящего солнца.

Однако итальянцев напугали не ровные ряды императорской гвардии, и не зловеще сверкающие штыки, а страшные нечеловеческие морды абиссинской пехоты — солдаты маршировали в противогазах. И особенно напрягало фашистов, что у итальянских оккупационных войск свои противогазы остались на тыловых складах, ведь боезапас химических снарядов так и не был отправлен на передний край фронта, а у черномазых аборигенов боевых газов не должно бы быть в принципе. Хотя офицерам, разглядывающим через окуляры биноклей страшные абиссинские морды в старых немецких противогазах, пришла логичная мысль, что Гитлер мог не одни только пулемёты и винтовки поставить Хайле Селассие. Подобные же думки появились и у рядовых фашистов, уж больно смело вышагивали вражьи гвардейцы, совершенно не опасаясь поджидающих вдоль берега реки пулемётных гнёзд.