— Спокойно, Маша, я Луговой! Будешь и сыта, и довольна. И плитке твоей ничего не грозит. Ничего особенного я готовить не собираюсь. Так, сотворю один вариант живительного варева — что-то среднее между огненным грузинским чахохбили и томатным супом, даром я что ли затарился на рынке целым набором специй! Да со свежим лавашиком…м-м-м — мечта!

— Я сейчас слюной захлебнусь, Луговой! — засопела у меня над ухом Маша, наваливаясь на спину далеко не девичьей грудью.

— Так, а ну-ка брысь в гостиную учить патфиз! Терпи, дщерь земная, и будет тебе награда.

— Гад! — фыркнула Машка, но дисциплинированно пошкандыбала обратно в гостиную.

Я же, подкрутив громкость кухонной радиоточки, углубился в готовку, даром что процесс в мою бытность отцом семейства был давно отработан до автоматизма. Заодно в перерывах нарубил салатика, сдобрив его оливковым маслом, кое также нашлось на рынке по совершенно бессовестной цене.

Хотя, что может быть не бессовестным в отношении экономики в этом времени? Разве что полное её отсутствие как таковой.

С учётом чужой территории справился немного дольше ожидаемого. Поэтому накормить изнывающую над учебниками Машу удалось только через полтора часа.

Супчик явно удался. Это я понял по тому, как трещало за ушами у Маши, несмотря на явно непривыкшую к острым и пряным блюдам хозяйку. Тут явно к месту оказалась баночка интуитивно прихваченного на рынке холодного мацони, призванного смягчить темперамент сотворённого блюда. Вторая тарелка была принята благосклонно, да с таким аппетитом, что я тоже не удержался от добавки.

Наконец, умиротворённые и объевшиеся мы отвалились от стола.

— Это просто свинство, Луговой, так жрать на ночь глядя! — Сикорская в блаженной неге полузакрыла глаза.

— Не переживай, Маш, с этим блюдом только кажется, что объелся. На самом деле, уже через час снова захочется есть, поэтому предлагаю чуть погодя заварить душистого чайку под десерт.

— Десерт? — глаза Маши широко распахнулись, — да ты точно маньяк, Луговой!

— Тебе полезна подобная еда. Для сухожилий, а ещё кровообращение улучшает. Ну и вообще…чувствуешь, как настроение ползёт вверх? Это тебе не куриный бульончик, хотя и он иногда бывает нелишними. А надоест, так я хаш наколдую или шулюмчик. Правда, тут бы казан пригодился, но и в кастрюльке можно.

Повисла небольшая экзистенциальная пауза, которая обычно сопровождает созерцательно-умиротворённое состояние послеобеденной эйфории.

Маша продержалась недолго и решилась-таки расставить некоторые точки над ё.

— Скажи, Луговой, так всё-таки зачем ты сегодня пришёл?