Хорошо, что в углу стоял огромный разлапистый куст, за которым я и замерла, боясь себя выдать. Инора Крузе, двигающаяся в компании ещё кого-то, в приёмную заглянула, но задерживаться не стала, пошла искать жертву в другом месте. Я же решила не выходить, пока не смогу убедиться, что она уже кого-то нашла для своих целей. Но прислушивалась к звукам из коридора, но внезапно услышала с совсем другой стороны:

— Возможно, лорд фон Штернберг, не всё так страшно, и вам требуется всего лишь отдых, а остальное организм сделает сам.

Я насторожилась. Фразу про самовосстанавливающийся организм декан говорит, только когда не может поставить точный диагноз. А бывает это очень редко, потому что уж, кто-кто, а инор Зайдель не зря считался одним из лучших целителей. Его почти невозможно было поставить в тупик, но сейчас он стоял на пороге своего кабинета с весьма виноватым видом.

— Это всё, что вы мне можете посоветовать? — насмешливо спросил лорд.

Голос у него был глубокий, красивый и властный, как у инора, привыкшего командовать. Захотелось посмотреть на того, кому принадлежит столь примечательный голос, но хоть сквозь листву и можно было что-то разглядеть, видела я только спину. Спина определённо принадлежала выдающемуся представителю мужского пола, а ещё была красиво обтянута новёхоньким военным мундиром с майорскими погонами. Почему-то вспомнились бабушкины слова, что сегодня всё начнётся, и в груди зашевелился предвкушение чего-то необычного. Я с нетерпением ждала, когда повернётся визитёр декана.

— Пока всё, — ответил инор Зайдель успокаивающим бархатистым голосом, который прекрасно действовал на его пациенток. Пациенты почему-то не попадали под эту магию. — Успокаивающее питьё, хороший сон, немного красного вина за едой, никаких переживаний и никакой магии. Вам дали отпуск для восстановления? Вот и используйте эту возможность. Со своей стороны я сделал все нужные записи и буду думать. Приезжайте через месяц. Если не будет положительной динамики, я очень удивлюсь, но непременно вам что-то посоветую.

— Что-то посоветуете? Я бы предпочёл определённость прямо сейчас. Всего хорошего, инор Зайдель.

Он развернулся, и я смогла разглядеть лицо, впечатление от которого сильно портили сведённые брови и сжатые губы. Словно он боялся не сдержаться и сказать нашему декану какую-то гадость. Почему-то подумалось, что этот инор должен быть невероятно хорош, когда улыбается. Особенно если он это будет делать мне. Но лорд фон Штернберг меня не заметил вовсе, вылетел из деканата как пульсар. Возможно, инор Зайдель был его последней надеждой, которая не оправдалась?