— Инорита Вальдфогель, вы ко мне?

Декан оказался куда более наблюдательным.

— Я принесла документы по практике, — пояснила я, вылезая из-за куста и протягивая пакет.

Инор пакет взял, изучил содержимое, довольно кивая, когда читал характеристику, потом заметил:

— Вижу, вы не зря потратили время, инорита. А что вы скажете по поводу вышедшего отсюда инора?

И тут мне стало по-настоящему стыдно. Хороший целитель первым делом должен просканировать пациента, а уже потом любоваться на его спину и всё остальное. Я же этим правилом пренебрегла.

— Я не думала, что в этом есть необходимость, — пролепетала я. — Это ваш пациент, и с моей стороны было бы неэтично…

— Богиня, инорита Вальдфогель, у вас была уникальная возможность посмотреть, как выглядят разрушающиеся тонкие структуры, а вы ею пренебрегли из-за какой-то выдуманной этики, — попенял он.

— Неужели этому инору никак нельзя помочь?

— Жизни его ничего не угрожает, а без магии живёт большинство людей.

— Но они не знают, чего лишены, а он будет знать.

Декан недовольно покрутил головой. Очень уж он не любил, когда ему противоречили.

— Скажите, инорита, а переживали бы вы так же, будь моим пациентом не красивый молодой военный, а дряхлая старуха? — ехидно спросил он.

— А какая разница, инор Зайдель? — опешила я. — Пациент — он всегда пациент, вне зависимости от возраста и пола.

— Правильный подход, инорита, — согласился он. — Всё, документы у вас я принял. Можете быть свободны до осени.

Уговаривать себя я не заставила, вылетела с такой же скоростью, как недавний деканский посетитель. На что только не пойдёшь, чтобы не сталкиваться с инорой Крузе. Так-то она инора хорошая, но очень увлекающаяся.

Но это было не единственной причиной, почему я поторопилась наружу. Захотелось увидеть пациента инора Зайделя. Разумеется, чтобы его просканировать, только для этого. Но майора с разрушающимися тонкими структурами уже и след простыл, и я ужасно расстроилась. Но ненадолго. Почему-то подумалось, что мы с ним ещё встретимся и я удовлетворю своё любопытство, а он отличит меня от куста. В конце концов, от отца я унаследовала не только долги, но и внешность. Инор Вайлдфогель был очень красивым инором: жгучим брюнетом с голубыми глазами. К сожалению, на этом все его достоинства заканчивались.

Возвращалась домой я в некоторой задумчивости, пытаясь связать бабушкино предсказание и пострадавшего майора. Почему-то я никак не могла перестать про него думать. Всё-таки такой интересный диагноз прошёл мимо меня, и как раз в тот день, когда я про это читала. Стыдно сказать, я даже раздумывала, не попросить ли бабушку погадать специально для меня, чтобы узнать, получится ли у кого-то помочь несчастному.