— Но, получается, Лавр выжил?!

— Еще как выжил-то, — невесело усмехнулся Иннокентий. — Появился в Пограничье в третьем тысячелетии и снова за свое принялся. Людей водить за нос и пакостить. Там же, по воле Бездны, уже жила Марфа. При рождении Христа, видишь ли, выплеск сильный случился. Вот всех жителей Пограничья и разметало по временам — кого куда. Марфу вынесло в третье тысячелетие, где она и познакомилась с Велимиром, моим будущим отцом. Но речь сейчас не о нем. Так вот, Марфа, к тому времени, как Лавр объявился, уже старенькая была. Правнуки у нее уже были… — Отшельник, повернувшись, пристально посмотрел на Сашу: — Ты, внучка.

Саша молча кивнула. Слова не шли. Слишком все было запутанно. Слишком сложно на первый взгляд. Она потом разложит полученную информацию по полочкам, а пока просто послушает.

— Я был вторым сыном Марфы, — продолжил рассказ Иннокентий. — Мой отец Велимир был хорошим человеком. И дети, и внуки были замечательными. И мама была уважаемой колдуньей. И вообще все люди в Пограничье жили очень ладно. Но потом появился Лавр и начал баламутить народ…

— Вот… слизняк! — не выдержала Саша. — Надо немедленно его найти!

Девушка так резко вскочила с места, что псы тоже взвились на лапы. Но, поняв, что угрозы нет, укоризненно посмотрели на Сашу и улеглись.

— Ох, внучка… Права ты, — вздохнул Иннокентий… — Но ты сядь. Дослушай повесть, а уж после мы постараемся негодяя отыскать.

Отшельник продолжил рассказ.

Лавр или, как он себя начал называть впоследствии, Лаврентий, завел в тупик много доверчивых душ. Люди верили его словам — о равенстве всех перед неким высшим началом, об изначальной червоточине зла и о пути преодоления, который якобы известен только ему. Жители долины забрасывали семьи, батрачили на новоявленного пророка, некоторые даже отбирали добро у родных и близких — чтобы отдать Лаврентию. Но это было наименьшим злом. Вскоре из-за Лаврентия начали гибнуть молоденькие девицы.

— И тогда я не выдержал, — вздохнул Иннокентий, — и начал негодяя публично обличать. А, надо сказать, у меня был вес в обществе, ко мне прислушивались… Раньше прислушивались. Чем все это закончилось, вы в курсе.

Рассказчик замолчал. Невидящими глазами смотрел он перед собой, а по щекам катились слезы.

— Кажется, я припоминаю… — Саше было жаль, очень жаль этого человека. Она хотела бы его отвлечь, но не знала, как. — Нам рассказывали в Школе, мол, был один-единственный период в Пограничье, когда брат шел войной на брата. После этого выжившие и стали жить единой коммуной. Но нам не называли век…