— Даже не знаю, как это квалифицировать… Пришел дежурный по аэродрому.

— Там что-то не в порядке?

— Вопрос не технический, командир. Накануне миледи посетила аэродромных служащих и настоятельно порекомендовала им в случае какой-либо опасности ничего не предпринимать, а тихо отсидеться в безопасном месте. Я передаю смысл своими словами, но техники интересуются, как им следует к этому отнестись.

Кроу почувствовал, что у него рефлекторно дернулся мускул на щеке. Мона умудрилась донести подобное предостережение до всего немногочисленного населения острова, но за уточнениями явился только аэродромный диспетчер. Гостья догадывалась, что вся обслуга имеет четкие инструкции на случай чрезвычайного положения, и пыталась убедить людей позаботиться о собственной безопасности.

Майор энергично потер лицо ладонью.

— Совет не лишен смысла. Ты прекрасно знаешь, что аэродромы первыми попадают под удар.

— А основания?

— Нет пока никаких оснований

— Но должна же быть причина…

— Господи, Майк, ну откуда мне знать, что на уме у миледи?

— Может быть, ей что-то известно?

— Не знаю. Но что бы это ни означало, для нас с тобой все равно исход один.

— Делай, что должен, и будь, что будет.

— Именно так, Майки.

На крохотной охранной базе острова Лисмор никогда не было должности коменданта. По умолчанию именно майор Кроу, как и все его предшественники, нес ответственность за жизнь канцлера и его персонала. По инструкции, в случае гибели личной охраны, он должен был вывезти Мэйнарда с острова, бросив на произвол судьбы своих людей, обслугу и местных жителей.

Сегодня Мона безропотно согласилась пообедать со своим тюремщиком. Предчувствуя скорые перемены, она старалась не злить Мэйнарда понапрасну, чтобы он в сердцах не перевез ее в другое место. Но в заточении Мона тоже не тратила время понапрасну. Она уже научилась распределять свои силы и начала понемногу управлять новой субстанцией, которую Юджин называл электричеством. Жители этого мира применяли его в основном для своего блага, но у волшебницы пока получалось с его помощью только разрушать.

Обед накрыли на просторном балконе с белыми каменными перилами, который остро напомнил Моне ее любимую террасу в замке Розы. Она постаралась мысленно отгородиться от воспоминаний и опустилась в кресло, любезно придвинутое для нее Мэйнардом. Даже сейчас, когда он вальяжно развалился напротив Моны на маленьком плетеном диване, его лицо выражало неудовлетворенность и озабоченность.

Со своей лишенной загара кожей канцлер всегда выглядел неуместно на острове, который буквально купался в солнечном свете. Мэйнард вообще производил впечатление человека, не знающего, что такое простые жизненные радости. Неуемное стремление к власти и бессмертию сделало его заложником какой-то порочной игры, в которой он был вынужден участвовать день за днем, год за годом, никогда не приближаясь к ее финалу.