— Нет, меня мало интересовали их секреты. Я в любом случае ничем не смог бы им навредить.

— Значит, они искалечили вас в попытке докопаться до ваших секретов? Вы хранили государственные тайны в силу своей должности?

— Нет, моя работа не представляла для них интереса. Я занимаюсь разведением растений в условиях агрессивной среды.

— И вы не совсем человек, как я понимаю. Вы словно состоите из множества сущностей.

Это замечание, сделанное тихим голосом, внезапно лишило гостя стоического спокойствия, с которым он отвечал на вопросы майора. Молодой человек вспыхнул и даже, похоже, обиделся.

— Я человек, обычный человек, мадам. То, что вы заметили во мне — это всего лишь фрагменты белковых цепочек, позаимствованных у различных организмов. Мой отец — известный генетик. Он был помешан на идее создания совершенного индивидуума, лишенного каких-либо физических недостатков. Так что я стал жертвой эксперимента еще в утробе матери. Предполагалось, что у меня будут крепкие кости, сильные мышцы, непробиваемая иммунная система и выдающиеся интеллектуальные способности.

Мона перевела взгляд на Юджина, умоляя его вмешаться.

— Ну и как, эксперимент вышел удачным? Вы действительно идеальны во всех отношениях?

Себастьян непочтительно фыркнул.

— Я довольно близорук, часто ломал в детстве кости и страдал редкими заболеваниями, поэтому мало чем порадовал своего родителя.

— Ваш отец умер?

После довольно длинной паузы, Себастьян обреченно покачал головой.

— Я не знаю. Он пропал несколько лет назад.

Мона жестом попросила гостя снова сесть в кресло, и он из вежливости уступил.

— Как мне вас называть? Господин Лангвад?

— Зовите меня Себастьян.

— Себастьян, если вы все еще ждете возвращения вашего отца, то напрасно. Его уже нет среди живых.

На красивом лице с идеально вылепленными чертами не дрогнул ни единый мускул. Либо их гость догадывался об участи, постигшей выдающегося генетика, либо не слишком сожалел об утрате. В любом случае, искренней привязанности к отцу он явно не испытывал.

— Вам что-то об этом известно?

— Только то, что ему помогли уйти из жизни, больше ничего. Может быть, известному генетику и не удалось вывести новую человеческую породу, зато он сумел превратить своего сына в идеальный инструмент.