— Будь я проклят, если крысеныш не завел себе дружка! Эй, любовничек, если не хочешь, чтобы тебя приласкали мои бойцы, быстро приведи сюда Николаса.

Блондин окинул гостя равнодушным взглядом, качнул ногой в дорогом ботинке и вернулся к созерцанию заката. Холеное лицо Этьена налилось кровью. Наглые щенки совсем страх потеряли! Он обернулся, чтобы отдать приказ своей охране, но позади него никого не оказалось. Вокруг было так тихо, что он слышал звон внутри собственной головы. Где же его телохранители?

Вместо них Этьен неожиданно увидел Себастьяна Лангвада. Как этому мутанту удалось выжить в самом захолустном секторе пространства? И кто это рядом с ним? Ах, да, его невеста, небесное создание, предмет зависти всего бомонда. Но что здесь делает Мортимерово отродье?

Де-Ар почувствовал странное беспокойство, потому что перестал ощущать свое тело, а через мгновение понял, что не может пошевелиться. Что это с ним? Кто-то использовал против него новое устройство? Нет, сомнительно… Ему были вживлены противоходы к воздействию всех известных парализаторов и оглушителей.

Думать становилось все труднее, словно его мысли пробивались сквозь толщу воды. Этьен вдруг забыл свое имя, и страх перерос в настоящую панику. Его мозг продолжал посылать команды, но тело их уже не воспринимало. Волны ужаса заливали изнутри черепную коробку, и эта буря в замкнутом пространстве грозила ему настоящим безумием.

Ник смотрел, как его отец впадает в прострацию, и пытался понять, что чувствует к нему сейчас. В душе ничто не отозвалось. Неподвижный Этьен с пустым взглядом водянистых глаз напоминал старую модель сервисного робота. Задолго до рождения Николаса был принят закон, запрещающий выпускать машины похожими на людей. Они сохранились только в Императорском музее, и Ник ездил туда, когда учился в Академии.

— Со временем он вспомнит, кем был раньше, но не скоро, будет уже слишком поздно, — Ксан поднялся с кушетки и размял затекшие плечи. — Ты сохранил ему жизнь, брат, и он сумеет за нее побороться, ведь все его навыки остались при нем, я стер только память. В любом случае это больше, чем он заслуживает.

Ник благодарно кивнул. Он никак не мог привыкнуть к тому, что Ксан часто отвечает на вопросы, которые его собеседник еще не успел задать. От волшебников невозможно было что-то утаить, и Ник даже не пытался это делать. Он всю жизнь был эмоционально зажат, засекречен на всех уровнях восприятия, а теперь внезапно получил свободу выражения чувств и желаний. Доверие пока давалось ему с трудом, но работы он никогда не боялся.