Молчаливый Андрик пожелал всем «Спокойной ночи» и затих (заснул), Жанин безуспешно пробовала добыть в этой локации лекарственные травы, водила светящимися руками в воздухе и разочаровано вздыхала.

Жорик долго возился на своём коврике и в итоге всё же приполз к бывшей девушке с необычным предложением:

— У тебя тут люстра есть?

Люстры у скромняги Виктора отродясь не бывало, поэтому с низкого потолка свисала худая лампочка Ильича.

— Сгодится. А трусы у тебя, случайно, не красные?

Жанин внимательно посмотрела в озорные глаза студента, но так и не разобралась, шутит он, али нет. На слабо, что ли берёт, жучина?

— Как сердцем чувствовала! — немного пошелестев платьем Жанин сунула свои трусики в руки ошалевшего Жорки.

Запах этой прекрасной девушки итак сводил его с ума, он снова вспомнил, как они расстались и почему, смутился. Из уголка рта предательски потекла слюна.

— У меня тттоже ккккрасные, — медленно и заикаясь прошептал парень, расстегивая штаны.

Андрик спал крепко.

Утром, увидев, что коврик Жорика постелен у входа в домишко Жанин, и прямо из дверей торчат четыре босых ноги, он вынул из палатки термос и налил в кружки «босяцкий кофе», да простят меня приличные люди, растворимый, что-то типа три-в-одном, обычное пакетированное говно.

«Надо же как-то их отрезвить. Иначе потом опять будут страдания».

Потом Андрик сел на коврик и взял Жанин за большой палец ноги, и держал так, пока она не пробудилась.

Молча выпила, поморщилась. Покосилась на полуголого студента.

— Проснись, Нео! Нам нужен твой гений!