Когда поднялся, сама дамочка и Ева были прикрыты щитами. Достаточно мощными, чтобы я не пробил их с первого раза.

— Драк! — крикнула Ева.

Не связанная, свободная, с радостным лицом, она бросилась ко мне.

— Остановись! Не разрушай алтарь! Поговори с ними!

У этой женщины было множество шансов поговорить со мной. Она могла спуститься. Да чего уж там, она и в окно могла покричать, раз так пообщаться хотела.

Но нет, она хотела, чтобы я пришёл конкретно сюда. И то, что наверху готовился отряд, занимая позицию у лестницы и входа в этот зал с алтарем, говорило вовсе не о её добрых намерениях.

Поэтому, не слушая, что там Ева собирается сказать, я нанес удар.

Разрушение защиты, веер, чтобы задеть сразу троих: девушку, шакарку и алтарь, — снова разрушение по вспыхнувшей защите, и череда вееров.

Глаза Евы расширились, она напала на меня, попыталась заблокировать.

И, надо сказать, это у неё отчасти получилось.

Напрыгнув на меня, она попыталась повалить, но, даже несмотря на вложения в силу, не смогла. Чему-то меня всё же на тренировках научили. Я вывернулся, оттолкнул её, воспользовавшись коротким моментом прикосновения.

Щиты накладывались поверх тела и выглядели как пленка. Запущенный с ладони веер в упор обошёл их.

Ева обмякла и завалилась.

В тот же момент что-то укололо бок.

Пусть Ева и не вывела меня из строя, но дала шакарке секунду, чтобы подобраться и нанести удар. Это был кинжал, который вбили мне в бок.

Сразу накатила слабость, но я каким-то чудом не выпустил посохи.

Если меня убьют, размен должен быть таким, чтобы шакарцы не смогли реализовать козырь с призывом.

— Дрянной мальчишка! — прошипела женщина мне в лицо.

Прямо в тот момент, когда я выпустил серию разрушений по алтарю. Тот затрещал, пошёл искрами и... развалился.

— Ах ты тварь! — взвизгнула дамочка, навалившись на меня.