— Понимаешь, Полин, если уровень магии ниже некоей величины, то при переходе на дорогу целительства он стопорится и почти не развивается. Если ты хотела стать целителем, то в первую очередь нужно было поднимать емкость источника и проводимость каналов. И только после этого выполнять целительские практики. Знала ли это твоя сестра? Знала. Но ей настолько не хотелось отдавать в чужие руки ритуал Ступеней, что она решила тобой пожертвовать. Ради себя, не ради тебя и твоих желаний. Возможно, если бы время ее не поджимало, она бы тебе это пояснила и подождала бы. Но так ли это, мы уже не узнаем.

— Не узнаем, — согласилась Полина. — Глазьевы бесятся. Аня мне сказала, чтобы я сидела дома и не отсвечивала нигде.

— То есть ты даже в школу не ходишь?

— Почему? В школу я как раз хожу. — Она неожиданно хихикнула. — Физрук ужасно разозлился, что ты решил экстерном экзамены сдать. Говорит, не ожидал от тебя такой черной неблагодарности.

Она хотела сказать еще что-то, но внезапно наш разговор прервали самым беспардонным образом. И кто прервал — Дамиан, про которого я уже успел благополучно забыть.

Был он не один, а в компании целителя, того самого, что случайно или намеренно сдал Айлинга. Но в необходимости целителя сомневаться не приходилось: выглядел Дамиан премерзко, словно гниющий труп не первой свежести. Вряд ли он видел бы что-то в реале глазами, заплывшими гноем, но здесь другое дело, здесь зрение не нужно, поэтому он протянул ко мне руки и прохрипел:

— Мальгус!

Полина, которая стояла к нему спиной, при этих звуках повернулась и завизжала так, что оглушила нас всех. Она визжала и визжала, отступая от непонятной угрозы, пока не уткнулась спиной уже в меня, от испуга подпрыгнула и замолчала.

— Полина, — тихо сказал я ей прямо в ухо, — вспомни, здесь можно выглядеть, как захочешь, а грозить тебе почти ничего не грозит. Но все-таки будет лучше, если ты уйдешь.

И легко ее подпихнул на выход. Исчезла она моментально, после чего я повернулся к Дамиану и сказал:

— Вместо того чтобы пугать мою ученицу, лучше бы давно принял яд и успокоился.

Жалости у меня к нему не было: тянет последние жизненные силы изо всех, лишь бы влачить то подобие жизни, что ему доступно. Поди, еще не одну группу целителей угробил, пока не понял, что помочь они ему не могут, потому что не могут, а не потому что не хотят.

— На меня не действует яд, — прохрипел Дамиан. — Я не могу ни отравиться, ни заколоться, ни повеситься. Даже утопиться не получилось.

Целитель за его спиной кивнул, подтверждая, что слова Дамиана — правда.