Тут я только спохватился и вспомнил, ради чего мы сюда приехали, вгляделся в собеседника и не смог удержать удивленного возгласа. Потому что такого я раньше не видел. Теперь я понял смущение Тимофея, потому что, во-первых, источник его отца был огромный, самый большой из всех, что я когда-либо видел в двух мирах, а во-вторых, он был деформирован настолько, что использовать его было бы нельзя, даже если бы каналы не были так жутко перекручены.

— Что случилось? — встревоженно спросил Давыдов.

— Нет, это с вами что случилось?

— В каком смысле? — опешил он.

— В смысле не попадали ли вы в магическую аномалию или что-то подобное? — пояснил я. — Потому что вы могли стать очень сильным магом.

Давыдов замер, уставившись в пространство, то ли вспоминая что-то, то ли раздумывая, что нам ответить. Он наверняка понял, почему я спрашиваю, а значит, знал, что случилось.

— Но не стал? — он посмотрел на нас и неожиданно спросил, явно отвлекая: — Чай будете? С конфетами на выбор. Пациенты обычно либо спиртное, либо конфеты дарят. Нет чтобы палку сырокопченой колбасы и банку с огурцами…

— Так попадали или нет? — спросил я, азартно к нему наклоняясь.

— Боюсь, это закрытая информация, — ответил он и развел руками, словно извиняясь.

В своем первом мире я не помнил людей с такими повреждениями, а значит, это было особенностью мира этого. Чем он отличался от нашего? А ничем, кроме уклона в технику. Но тут я вспомнил про аномальные зоны, в которых не действует магия. Могли ли длительное пребывание в них привести к изменению в магических структурах? Особенно когда они только формируются? Запросто.

— Вы же не клановый? — сделал попытку я все же узнать.

— И что? Клятвы дают не только клановые. Государственная безопасность, знаете ли, не шутки.

Я задумался. Был бы он моим ровесником, я бы однозначно решил, что будем править и при удаче получим целителя экстракласса. Но взрослый человек с запорченным источником и каналами, которые, скорее всего, уже потеряли эластичность, можно ли что-то сделать с этим? Попробовать хотелось, прямо руки чесались, останавливало только то, что я прекрасно понимал: случай запущенный, самому Давыдову не справиться ,нужен постоянный присмотр и правка.

Тем временем Давыдов налил в чайник воды и выставил перед нами чашки, в которые поместил по пакетику с чаем. Конфеты он тоже выставил, а еще извлек тарелочку с нарезанной колбасой. Кажись, кто-то лукавил, когда заявлял, что ему колбасу не дарят. Ведь каждому нормальному пациенту должно быть понятно, что лучшие набор конфет для врача-мужчины — это колбасная нарезка.