Он потащил сына за собой так быстро, что мы с Серым даже слова вставить не успели и остались, ошарашенно переглядываясь друг с другом. Да еще и с курткой Тимофея. Когда мы попытались пройти за Давыдовыми проход преградила суровая бабушка в халате.

— Куда? Посещение только по разрешению лечащего врача.

— Мы с Ильей Владимировичем, — пояснил Сергей.

— Непохоже, — скептически скривилась она. — Вот вернется Илья Владимирович за вами — тогда поверю.

Конечно, можно было пройти так, чтобы она не заметила, но на меня внезапно навалилась усталость, и я подумал: «Да гори оно все!». Тимофею здесь вряд ли что грозит, так неужели я не могу просто посидеть и расслабиться, пока он про нас вспомнит?

— Нет, ты это видел? — восхитился Серый, пристраиваясь рядом со мной на металлическое сидение с дырочками, делал он это с таким видом, словно опасался, что снизу через эти дырочки на него непременно что-то нападет. — Бросил главу клана и убежал.

— Не поверишь, целители все такие, не в себе, — усмехнулся я. — Их хлебом не корми, дай посмотреть на новое извращение.

Больница антуражем не потрясала: было видно, что переживает она не лучшие времена и нуждается в срочных денежных вливаниях. Это отметил и Серый:

— Сразу видно, что не клановое заведение. Ремонта давно не было. стены, вон, обшарпанные.

— Зато чистые. И санитарки бдительные.

Серый хмыкнул, явно собираясь еще что-то добавить, но я прикрыл глаза, делая вид что собираюсь спать. Хотя, конечно, спать в таких условиях — извращение. Магией здесь не пахло, но зато пахло кровью и болью. Здесь с больными не церемонились: пострадавший орган не пытались спасти, а вырезали сразу, что и накладывало свой отпечаток на ауру больницы.

Долго сидеть не пришлось, за нами спустился отец Тимофея.

— Ребят, а вы чего здесь остались? — спросил он.

— А нас не пустили без вашего разрешения, — ехидно ответил Серый.

— Ну так я разрешаю, пойдемте.

Он провел нас мимо недовольно косящейся санитарки, которая сопеть подозревающе сопела, но возразить ничего не смогла. Дошли мы до кабинета с надписью «Ординаторская», в которой Тимофея не оказалось.

— А где ваш сын? — опередил меня Серый.

— В детском ожоговом. Там пацан тяжелый очень. Обычными методами его могут не спасти, а Тимка, я же видел, как он чудеса творит. Он не в первый раз тяжелых у меня вытаскивает и говорит, что сил и умений пока мало, а то бы он развернулся.

Так вот где наш целитель силу набрал. Тоже мне, тихушник. Разве я бы возражал?

— Но он и так разворачивается, — продолжал добродушно ворчать Давыдов. — И в кого только?