— Мне рассказывали, что вы открыли стоматологический кабинет на принципах целительства, — неожиданно сказал император, отвлекая и отвлекаясь от Вишневских.

— Это так. Установка была подарком на свадьбу Олегу и моей матери, — пояснил я. — Мне вообще нравится создавать новые артефакты. Для кабинета в планах еще ортодонтические насадки, но руки пока не доходят. Поместье отбирает все свободное время. Хочу с ним как можно скорее закончить.

— Это хорошо, что ты хочешь его поскорее вычистить. Главное — не совершать ошибок. И убрать оттуда все, что прямо или косвенно относится к Вишневским и их работам.

Взгляд императора, казалось, ввинтился прямо в мозг. И я никак не мог избавиться от мысли, что про большую медузу он знает и намекает как раз на нее. Но я не был уверен, что справлюсь с ней на нынешнем уровне силы: очень уж долго ее растили и подкармливали как маной, так и людьми. А я сдуру еще и подкормил ее, когда прочитал предсмертное письмо Вишневского

— У них очень интересное решение по бытовым заклинаниям, — заметил я. — Не думаю, что разумно уничтожать отопительную систему, созданную прежними владельцами.

— Бытовые трогать не надо. Но охранная система и все наработки, включая материалы и существ, должны быть уничтожены. Все и всё. И это не обсуждается.

— Простите, но я хотел бы одно существо обсудить. Там есть частично трансформированный человек, сохранивший разум, и мой целитель сказал, что процесс можно обратить. Лакей пострадал от магии Вишневских, и у меня не поднимется рука уничтожить его просто так. Обещаю, что поместье он не покинет, пока не вернет человеческий облик.

— Ты так уверен, что у него не затронут мозг?

— На первый взгляд, разум он сохранил. Он жертва, мне не хотелось бы становиться его убийцей.

— Хорошо. Под твою ответственность он может жить, но только не покидая поместье. Все остальное: записи, разработки, существа, относящиеся к трансформационным разделам магии, должны быть уничтожены, в чем ты мне сейчас дашь клятву, иначе из этого кабинета не выйдешь.

Я сомневался в его способности меня задержать, но если на одной чаше весов лежит неповиновение и жизнь в бегах с возможным уничтожением всех в клане, а на другой — спокойная жизнь и уничтожение того, что мне и самому казалось кощунством, то выбор очевиден. И все же существовал один тонкий момент.

— Я не осмотрел все помещения, поэтому не исключаю, что может обнаружиться такой же несчастный, как пострадавший лакей, которому можно вернуть человеческий облик. Не хотелось бы мне стать убийцей другого невинного человека. Это как клеймо на маге, которое никогда не смоется.