Вероника недовольно поджала губы. Она знала, что уже сейчас могла спокойно развернуться и рассказать обо всем королю, только почему-то не собиралась делать это. Прямо сейчас даже сам Ирнес, зная правду, больше всего захотел бы утаить ее, чтобы только не поднимать еще больше шума. Им уже было достаточно того, что случилось.

— Но, — растерянно протянула Вероника, — зачем я вообще вам в этом плане?

— Ты единственный человек из дворца, которому мы можем доверять. — Ижен, обойдя волшебницу со стороны, обхватила ее руками и прижалось мягкой грудью к ее спине. — Поэтому нам нужна твоя помощь.

— Как всегда, — простонала Вероника, закатывая глаза, — используете, а потом бросите.

— Я тебя никогда не брошу.

Между тем, Дик, поднявшись с дивана, направился прямо к говорившей группе. Его приближение заметили все сразу, и потому насторожились. Переместив взгляд со всех присутствующих исключительно на Эдварда, мужчина холодно спросил:

— Когда я смогу встретиться с призванными?

— А зачем это тебе? — недоверчиво вмешалась Вероника. — Еще не потерял надежды на их убийство?

Дик посмотрел на волшебницу абсолютно спокойно, будто бы эти слова совершенно не задевали его. Голосом, наполненным уверенностью, он ответил:

— Просто хочу еще раз посмотреть в их глаза и поговорить о том, что произошло.

Эдвард, к которому изначально обращался этот вопрос, устало выдохнув, ответил:

— Я устрою это чуть позже, когда они отбудут из дворца с рыцарями.

— Хорошо. — Дик кивал. — Если это ты, тогда верю.

Наступила тишина. Присутствующие, а именно главы академий и волшебница, удивленно уставились на сработавшуюся парочку.

— Ты… — Вероника, приподняв указательный палец, направила его на Дика. — Когда так проникнуться этим парнишей успел?

— Еще бы! — Гордо протянула Ижен, приближаясь к ученику своей академии. — Эдвард мой самый умный ученик…

Женщина раскинула руки в стороны, будто готовясь вот-вот обнять своего дорогого ученика, только Эдварда это не устраивало. Быстро вывернувшись из этой хватки, парень проскочил мимо и отступил.

— Не трогайте меня, пожалуйста, — сдержанно отвечал Эдвард. — Мне противно.

— Кто у нас такой угрюмый? Давай обниму?