Всё-таки передо мной всего лишь люди. Тогда как вылазки по ту сторону знатно так

сбили компас моих опасений.

— Хороший вопрос, Юра, — улыбнулся Александр Петрович, присаживаясь за стол. — Ты тут внезапно богачом стал, а? Стрельбище строишь, да с таким размахом, что даже мне завидно стало! А раньше вообще рядовым работягой был, без особы успехов. Откуда денежки, Юр? Откуда?

— Наследство, — сглотнул, втянув голову в плечи, — дедушка драгоценности оставил. Получилось продать и вот, решил, что деньги должны работать.

— Это ты правильно решил, Юр, — хохотнул дедуля. — Но бизнес ты выбрал такой себе. Прямо скажу — гавно, а не прибыль ты с него получишь. Но это ладно, это мы сейчас не об этом. Ты жить-то хочешь? Да и матушку чтоб твою никто не трогал, тоже, наверно, хочешь?

— Не трогайте её! — попытался я выкрикнуть, но якобы сорвался на фальцет. — Что вам надо? Я все сделаю!

— Тише, парень, тише, — улыбнулся урод. — Подпишешь кое-какие бумаги, отдашь все деньги и можешь быть свободен. И да, где твоя матушка живет, мы знаем. Хороший там поселок, душевный. Так вот, мы тебя даже отпустим живым и целым. Ну а если в органы пойдешь, то, считай, сам себе и матери своей билет в один конец выписал. Я понятно объясняю?

Я закрыл глаза. На несколько секунд прикрыл веки, чтобы этот нехороший человек не увидел в них лишнего. Был ли я зол? Нет, конечно, нет. Я был в бешенстве. Во-первых, ненавижу, когда мне угрожают. Всё естество сразу встает дыбом, из-за чего контролировать собственные слова и поступки становится очень и очень сложно. И, во-вторых, за мать порву любого. Она вырастила меня одна, вытащила, когда, казалось бы, еще чуть-чуть и завтра может не наступить. Работала, как проклятая, лишь бы у меня было будущее. И сейчас какой-то ущербный дед смеет ей угрожать?

В прочем, я услышал всё, что мне было нужно. Ну а разогнанный бешенством разум картинку дорисовал. Отделение полиции и следак вон стоит дверь подпирает. Скверно, конечно, но не критично. Главное узнать, кто в курсе их дел, кто владеет информацией и кто всё это крышует. Уроды, мля.Доигрались.

— Да, да, конечно, — открыл я наконец глаза, с трудом уняв гнев. — Я всё подпишу! Все данные по счетам дам!

— Хороший ты парень, Юр! — хлопнул дед по столу ладонью. — Коль, тащи бумаги! И чайку нам согрей, отметим это дело!

К моему удивлению с меня даже наручники сняли. Хмурый Клим не сводил с меня взгляда, постоянно то опуская руку на кобуру, то складывая их на груди. В общем, всем видом показывал, что стоит мне только дернуться, как наша милая беседа мигом превратится во что-то другое.