Через несколько дней она уже радостно принимала пощёчины, с улыбкой поставляла грудь, лицо и рот под струи мочи, не брыкалась, когда её тягали за волосы… И одновременно не могла отделаться от мысли, что что-то было очень сильно не так. Это не она. Она не могла быть… Такой. Не могла стать такой. Но стала. Что-то после храма в Эш словно щёлкнуло, и она уже воспринимала всё происходящее совершенно не так, как раньше. В Ахегауме ей приходилось смиряться с ситуацией, менять мышление, маневрировать и идти с собой на компромисс, отказываясь от некоторых старых убеждений… Здесь же всё произошло само по себе. Не было больше слова «унижение», было только служение и наказание, которое нужно отбыть. И удовольствие, которое можно получить в процессе.

А в новой темнице всё только начиналось…

Вскоре стражники решили, что пленница «готова». На Эш надели металлический ошейник, проткнули соски, вставив в них металлические кольца, соединённые цепочкой, поставили на грудь клеймо, и голышом отправили «работать» официанткой в столовую для солдат. Нужно ли говорить, что официанток в этой столовой любой посетитель мог трахнуть совершенно бесплатно в любой момент времени? Вот только с новыми обязанностями сон в камере и ежедневные развлечения стражников никуда не делись.

С каждым месяцем в «тёмной крепости» находилось всё больше и больше работ, почти все они были крайне унизительны и связаны с сексом. Тело Эш покрывалось похабными татуировками, куда хуже тех, что делал Мэт на своих рабынях.

Были здесь и наказания. За любую провинность, обычно выдуманную или откровенно спровоцированную стражниками, «клиентами» или самим «начальством.» Порка, недели в карцере, пыточные устройства, обездвиживание в людных местах в доступной для любого желающего позиции, «водные процедуры», калёное железо…

Правда всё это ни в какое сравнение не шло с тем, что творили палачи Кея, не говоря уже про некоторые события прошлых жизней Эш. Так что влачила своё унизительное существование девушка практически беззаботно…

Она даже не сразу поняла, что случилось, когда в голове что-то вдруг «дзинькнуло» и её переместило обратно в игровую комнату, где уже ждали Мила, Зана и вражеская команда.

— Эш… — прошептала Мила, — Ты как?

Блондинка закрыла глаза, глубоко вдохнула, выдохнула, прислушалась к своим ощущениям, и снова открыла глаза. После чего сказала:

— Жить буду.

Эш пока не могла наверняка сказать, как именно, но была уверена — пережитое её сильно изменило. Но главное — после возвращения девушка больше не чувствовала той странной блаженной покорности, в которой пребывала последние пять-шесть лет субъективного времени. Она снова хотела забраться наверх, обрести силу, и сполна отплатить Вендуа за всё пережитое в Ахегауме. Она снова была собой, а не прислугой в тёмной обители или храме похоти. И это наполняло сердце Эш уверенностью — теперь всё снова будет хорошо. Снова и навсегда…