Ивоннель не стала развивать эту тему, потому что в тот момент события в Дамаре не интересовали ее; она решила, что беспокойство Тазмикеллы по поводу какого-то жалкого людского королевства преувеличено. Она лишь кивнула, показав Энтрери, что приняла к сведению его сообщение.

– И что, мы будем просто сидеть и ждать здесь? – полюбопытствовал Энтрери.

Ивоннель подошла к границе рощи, взглянула на склон холма и главный вход в монастырь Желтой Розы.

– Я думаю, он скоро выйдет, – сказала она. – Ты помнишь, что делать?

– Помню.

– Дзирт не должен догадаться о моем присутствии. Понимаешь?

Энтрери недовольно фыркнул, и Ивоннель резко обернулась к нему.

– Ты не понимаешь, что идешь по лезвию меча, – объявила она. – Вполне может случиться так, что сегодня ты умрешь.

– Я знаю.

– Я задействовала многочисленные чары и могу заверить тебя в том, что этот Коготь Шарона, который, возможно, когда-то продлевал тебе жизнь, больше тебе не поможет. Раскол уничтожил его магию, если в нем когда-то и заключалась такая магия.

– Я знаю.

– Вполне может случиться так, что сегодня ты умрешь, – повторила она.

– Я знаю.

– Или убьешь этого дроу, которого называешь своим другом.

– Я знаю.

– Знаешь? Ты твердо уверен в этом? – настойчиво спросила Ивоннель, подойдя к ассасину вплотную. – Если ты колеблешься, если у тебя есть какие-то задние мысли, если ты нечестен и неискренен, тогда все будет напрасно. Ты потерпишь поражение и погибнешь, а Дзирту не станет лучше – напротив, твоя жалкая неудача может привести к тому, что он тоже погибнет, навсегда.

– А тебе-то до нас какое дело?! – прорычал Энтрери. – Кто ты такая? Мне сказали, что ты дочь Громфа, но он к тебе совершенно равнодушен – даже не снизошел до того, чтобы телепортировать нас сюда. И еще мне сказали, что ты должна была стать Верховной Матерью Мензоберранзана, проклятой служанкой богини Пауков…

– Следи за тем, что говоришь, – предупредила его Ивоннель таким тоном, что Энтрери одумался и заговорил более спокойно.

– Я просто не пойму, с чего бы это Верховной Матери заботиться о судьбе Дзирта До’Урдена, отступника, падшего существа, – процедил он.

– Я – не Верховная Мать.