— По слову вашему, — ответила Кристина уже на мостике Милосердия.
А на меня пырились аколиты, столь пристально и вопросительно, что не будь я огнесжигательным собой — испугался бы или застеснялся.
— Я Пертурабо в душу плюнул, — проявил я как аллегоричность, так и чувство юмора.
Выпученные очи и отваленные челюсти аколитов стали мне ответом. Вздохнул я тяжко, да и стал… уточнять.
— Милосердие вышло на разгонную?
— Вышло, Терентий. По нам начали стрелять, но мастер-протектор справляется. А?!!
— Торпеда. Планетарный щит. Проводили её, чтоб не сломали, — рублено ответил я. — И выведите, что ли, пикт на мостик. Хоть полюбуемся.
Вовремя, кстати, сказал. То ли мне попалась особо шустрая торпеда, с совершенно озверевшим духом. То ли планета была частично полой — в принципе, такой вариант, с учётом, СКОЛЬКО тут копошились железные воины — вполне возможен.
Впрочем, тектонически активным ядром она обладала. Потому как через двадцать минут после «входа в кору» металл поверхности расколола циклопическая трещина. Потом ещё одна, ещё…
В полчаса планета без взрывов и прочего просто превратилась в огромную груду астероидов. Все, включая меня (корме бедолаги мастера-протектора, его труд был постоянным), завороженно смотрели на акт планетарного разрушения. Всё же, есть в нас неистребимая тяга к разрушению, мимоходом отметил я. А после, совсем не мимоходом, отметил ТРЕБОВАТЕЛЬНЫЕ, варп подери, взгляды аколитов. И даже Кристинин… Слов нет, чтоб их!
— Юстиция фиери, — пафосно, чтоб его, произнёс я.
И все заулыбались там, покивали, и вообще. Вот ведь пафосолюбы… Но свои, куда деваться, мысленно вздохнул я, пока Милосердие входило в открытый варп-двигателем проход в имматериум.