— Ааа! Сука! — верещал он так, что чуть не оглушил меня.

Его оружие с чавканьем шлепнулось в грязь, следом за ним завалились наши тела. Я помню, что маг еще жив, нужно скорее заканчивать с этим… Вкус крови пьянит, муки врага, его животный ужас песней отдаются в моем сознании. Как же тяжело думать.

Вскочил, схватил топор и вернул владельцу — воткнул тяжелую сталь прямо в лицо, забрызгав свое горячими каплями. Двинулся бодрым шагом к магу, который так и лежал в грязи, наблюдая за нашей короткой схваткой. На ходу выпил зелье, вынул нож.

— Н-не п-подходи! Чудовище! — мотал он головой, бледнея. По щекам его ручьями текли слезы.

Я улыбался, потому что его вскинутая рука не успеет извергнуть пламя. Сзади врага, отошедшие от оцепенения, стояли двое моих парней с занесенными мечами. Коротко кивнул, маг отправился на перерождение. Мне было мало.

Не знаю, каким чудом я заметил мерцающий конвертик в углу зрения. Тара приказывала наступать. Наконец-то. Для верности выглянул из-за бруствера, едва сдерживая порывы сейчас же помчатся в бой. На поле вяло кашляли орудия машин противника, а между окопом и ними уже вовсю шел бой — наши воины с щитами толкались с аналогичными бойцами противника, стрельцы обменивались редкими выстрелами, а пехота всё норовила заполнить пространство после павших щитовиков или в момент падения одного из магических барьеров у одного из сторон. Давка и смерть. Хочу.

— В бооой! — прорычал я не своим голосом и первый устремился в гущу сражения.

Уже за спинами товарищей понял — мне не пробиться прямо сейчас. Нужно разорвать строй врага. Голову посетила интересная идея — я достал из инвентаря чемоданчик с куклами, стукнул пальцем по крышке, вызывая меню режимов боя сразу для всех, выбрал атаковать, что означало агрессию к любому враждебному мне существу и… метнул, что было сил, поверх сражающихся. Спустя несколько секунд мои уши уловили удивленные крики противника, а еще через пол минуты строй рассыпался. Я вступил в бой.

Рубил чьим-то топором, поднятым с земли, хлебал одну за одной зелья, срывая новые с поверженных, ослепляя, плевался кровью в лица очумевших от такого жеста врагов, пинал под коленки, отвешивал звонкие пощечины не работающей левой рукой плетью болтающейся. Какое-же наслажд… Нет. Не правильно. Не правда. Всюду кровь, кал, грязь, вонь. Не хочу, не надо. Папа…

Меня подкосило, тело рухнуло безвольной куклой оземь, сознание трепетало запуганной синицей. Стало омерзительно от того, какие эмоции я получал от всего этого кошмара. Это не мог быть я. Со мной что-то сделали, определенно. Не успел я собраться с мыслями, как обнаружил, что не могу пошевелиться, а пред глазами замигала алым строчка: