— Что ты от меня хочешь? — развел руками ученый, повернулся на стуле лицом к оппоненту. — Этим занимается Витя в первую очередь, а уж если хочешь, как я понял, обеспечить им полное лечение и такую же полную выплату, то добро пожаловать к нашему механическому завхозу. — мужчина растянул недобрую улыбку на сальном небритом лице. — А он, между прочим ой как не любит расставаться с деньгами компании по любому поводу.

— Я поговорю с ним. — решительно встал с кушетки до того молчаливый, погруженный в свои думы, Виктор. — Нилам, я составлю прошение так, что он не сможет отказать.

Индианка едва заметно вздрогнула, кончики ушей тронул багрянец, а плечи, до того торчащие, как крылья гарпии, нежно опустились.

— Спасибо, Витя. — на одном дыхании сказала она, немного поклонившись. — Есть еще одни важный объе… черт! Человек. — Нилам быстро собралась, подтянулась. — Некий Август Мартынов. Он еще работал в вашей компании до начала проекта. Знаете его?

Виктор только мотнул головой, а вот Рубен призадумался.

— Где-то я слышал его имя. — пробурчал ученый. — А что с ним?

— Ну вы, коллеги, совсем слепые. — покачала головой она. — Это же тот, у кого синхронизация девяносто восемь процентов. Он был в самой верхней строчке на аппаратном табло.

Какие-то несколько секунд и пальцы Рубена заплясали по клавиатурам. Виктор вскочил, стремительно оттарабанил по комму на запястье, затем вызвал виртуальные окошки и принялся трясущимися руками копошиться в них.

— А ну стоп! — повысила голос изумленная Нилам. –

— Вот уж нет. — не прерывался Рубен. — этого кадра мы никак отпустить не можем, пусть он даже сдохнет. Нужно выжать из него любые данные. Где он сейчас, Вить? — ответа не последовало. — Витя? У меня что-то не сходится, все данные по объекту куда-то утекают!

— Это потому что я попросил свою знакомую закрыть тебе доступ. — как ни в чем небывало отозвался Виктор, завалился обратно на кушетку. — Мы договорились с Нилам, Аристарх разрешил ей вытащить пострадавших.

— Ты идиот!? — взвился ученый, вскочил, готовый бросится на коллегу с кулаками, но от чего-то замер.

Галинкаф не мог дать себе ответ, почему его тело не двигалось. Воспитание? Жалость? Старая университетская дружба с запуганным мальчиком на курс младше? Руки его ослабели, опустились, решимость покинула сердце, оставив опустошающее смятение.

— Разбирайтесь дальше сами. — выдавил он, глотая горький ком обиды от непонимания самого себя. — Я пошел. — он спешно покинул каморку, не забыв аккуратно закрыть раздвижную дверь.

— Что там с этим Августом? — первым нарушил тишину Виктор.