За спиной у стены стоял большой, с виду бархатом обитый, диван, рядом столик с термоподом, чашка, ложка, сахарница с рафинадом как белым, так и тростниковым, какие-то печенюшки на блюдце. В углу с права мягко, по-домашнему, светил торшер на ножке из темного дерева с тканевым абажуром, с лева — огромный аквариум от пола до потолка с разноцветными водорослями и стайками маленьких сверкающих боками рыбёшек. У правой стены стоял манекен явно для битья, рядом с ним лежали разнообразные гантели, экспандеры, скакалка и бита. Интересный набор. Левая стена была словно поделена на секции, как пчелиные соты. И все тот же огромный во всю стену белый экран.

Долго не думая я пошел пить чай, потому как в термоподе был только он, родимый, хотя хотелось кофе. Странно, вкуса кофе я не помню, но хочу именно его. В голове хитро пробурчал голос — «на халяву и уксус сладок». Резонно. Желудок протяжно мурлыкнул, и я решил не отказывать ему в английской гастрономической радости.

Уплетая угощение, я старался в принципе не думать, абстрагироваться от всех переживаний, коих было целых три: «А» — отсутствие воспоминаний. Не то что бы это было прям уж проблемой, скорее неудобством, но червячок внутри не давал расслабиться. Исходя из слов адъютанта… Интересно, интересно! Я точно помню, что обладатель голоса — это программа под названием адъютант. Так вот, машинная мадам указала на подписанный договор, что, как-бы, намекает на мое добровольное согласие в пользу амнезии. Можно ли доверять ей? Пока не ясно однозначно. Со временем все пойму.

«Б» — не дает покоя мысль, что я сейчас не настоящий я. Тело искусственное, чужое. Или же пространство не реально? Голова от такого напряжения начинает болеть. Черт с ним, позже разберусь.

Ну и «В» — Долго мне еще тут торчать? Посидев минут пять, на вскидку, решил все же действовать.

— Отменное печенье, спешу сообщить! — с полу набитым ртом сказал я экрану, отсалютовав почти пустой кружкой, почесывая свободной рукой промежность. Ответа не последовало, конечно же.

Да, одежды на мне не было, но дискомфорта я не ощущал. Странно, кажется прежний я сгорел бы со стыда от подобного. В голову закралась мысль «а не размяться ли?» Голый, и что? Манекен вон тоже эксгибиционист и явно не для красоты стоит тут. Решительно встав я направился к несчастному болванчику и ударил его в голову ногой. Ой зря… Паховые мышцы матерились, я матерился, пальцы на ногах материться не могли — опухли. Каково же было мое удивление, когда вся боль словно по щелчку, секунд через пять, исчезла, а нога вернулась в норму. Видимо, пока я здесь, навредить себе не получится. Нереальность происходящего подтверждается. Лицо озарила улыбка и град ударов обрушился на манекен, кулаки сменила одолженная бита, ее место заняли самые маленькие гантельки в пол кило, коими я воспользовался как утяжелителями. Не было злобы, только какой-то игривый задор, боль в мышцах, ощущение жизни в теле. Это было прекрасно. Истратив последние силы, я рухнул на диван и долго еще наслаждался рыбками в аквариуме, смотря на них вверх тормашками, перекинув голову через подлокотник.