Они вам ничего и не обещали.

Это было справедливо, черт побери.

Больно, но справедливо.

Я допила чертов кофе, а потом вскочила на ноги и бросилась в дом. Ванная была недалеко, но я едва успела упасть на колени перед унитазом, как меня вырвало.

Как и вчера.

Как и два дня назад.

Может, и хорошо, что Реджи этого не видел, и я не успела ему сказать.

Тошнота оставила меня уже минут через пять, но слабость осталась. На ватных ногах я доковыляла до раковины, умыла лицо холодной водой и только потом посмотрела в зеркало.

Пеннивайз изменился. Даже под его просторной одеждой он стал более костлявым, а его физиономия… Собственно говоря, под слоем его фирменного клоунского грима теперь скрывалось мое собственное лицо.

Так что теперь я даже мысленно называла его «Пенни». В смысле, ее.

Ведь теперь клоун совершенно определенно был девочкой.

И об этом Реджи тоже не знал.

Наверное, и это было хорошо.

— Реджи ушел, — сказала я той, кто жила в зеркале.

Клоунесса больше не приходила ко мне во снах. Она жила в мире отражений.

И теперь она все время молчала.

— Сказал, что хочет взять паузу, чтобы разобраться в наших отношениях, — продолжала я. — В том, что он чувствует и все такое. Ну, ты знаешь, как это бывает.

Пенни уже знакомым мне жестом обслюнявила указательный и нарисовала поверх своего грима дорожку слез. Потом еще одну.

— Меня никогда не бросали, знаешь ли, — сказала я. — Ну, по большому счету. Я знала, что рано или поздно это должно произойти, но я не думала, что будет именно так.

Пенни пожала плечами.