Как и у прочих творцов, с которыми я была знакома, у него были определенные ограничения при воздействии на реальность, но в случае с Реджи семя упало на благодатную почву и запустило какое-то подобие одного из самых старых и заезженных сюжетов а-ля «дева в беде».

Я и до этой беседы подозревала о чем-то подобном после того, как пистолет Грега дал осечку. И после того, как из всех событий в Алабаме, где Реджи пришлось участвовать в драках, перестрелках и выпрыгивать из горящего дома, на нем не осталось ни одной царапины.

Так и работает сюжетная броня.

Хотя, скорее всего, никакой конкретной истории Хэм не продумывал. Он мог просто подвесить сюжетную веху и дать Реджи первоначальный импульс в заданном направлении, а все остальное он сделал сам.

— Пару дней назад эта программа исчезла, — сказал Реджи. — Видимо, теперь я наконец-то осознал, что ты в безопасности, Боб.

— Прошла любовь, завяли помидоры.

— Нет, Боб. Конечно, нет. Ты все еще мне нравишься, и даже больше, чем просто нравишься, но я тут задумался, а сколько мы были знакомы до… всех этих событий?

— Один день, — сказала я.

— И я понял, что, по сути, ничего о тебе и не знаю, — сказал он. — О той тебе.

— И, — подсказала я, когда пауза слишком затянулась.

— И я не знаю, какая часть чувств, которые я к тебе испытываю, на самом деле моя собственная, а какая навязана кем-то извне, — сказал Реджи. — Мне нужно разобраться в себе.

— Поэтому, — подсказала я.

— Это самая сложная часть, Боб, — сказал он.

— Поэтому тебе нужно уйти, — подсказала я. — Ты даже собрал сумку.

— Откуда ты знаешь?

— Так вон она стоит.

— А? Да, — рассеянно сказал он.

— Прощай, Реджи, — сказала я.

— Я не говорю, что ухожу навсегда.

— Ты знал одну Боб, ты спасал уже другую Боб, — сказала я. — Если ты когда-нибудь решишь вернуться, то встретишь какую-нибудь третью Боб. Поэтому я сегодняшняя говорю тебе: «Прощай, Реджи».