Но и на местных парней Сью тоже не был похож! Они тут все как с обложки благотворительного календаря, который выпускали для любителей горяченького пожарная охрана в ее родном городе: атлетичные, здоровенные, готовые сломить любые преграды, драться с любым количеством врагов, уверенные в своей правоте и своих силах. Рыцари в сияющих доспехах — каждый из них, в той или иной степени. Ни капли терпимости к тому, что они считают несправедливым и неправильным, максимум прямолинейного напора при достижении цели. А Сью? Он запросто признавал, что физически слабее того же Хробака, никогда не сможет рисовать так же хорошо как Алиса и стрелять из винтовки как Номенджанахари. «Это нормально!» — говорил он. Виньярд не пытался исправить свою худобу, наведавшись к медикам, или имплантировать себе белоснежные металлокерамические зубы, вполне довольствуясь своим кривоватым оскалом… Это было его фишкой. А ещё фишкой Сью был некий СМЫСЛ, которому подчинялись все его кажущиеся порой хаотичными действия. И это тоже чертовски привлекало. Хотя Алиса и побаивалась порой, что его авансы в ее сторону тоже могут иметь причиной не искреннюю симпатию, а вот этот вот тайный подтекст.

Это всё было настолько захватывающе и интригующе, что она перевязала голову красной косынкой, переоделась в джинсовый коротенький комбинезон и, сунув ноги в босоножки и вооружившись блоком бумаги и карандашами пошла на этаж парней — рисовать спину Виньярда.

* * *

«Не такой-то он и худой! Очень даже ничего!» — первым делом подумала она, когда парень стянул через голову безразмерное джерси.

То есть она видела его тогда, в Круге, но это было издалека и недолго. А на легкой атлетике он никогда не носил трико — всё время предпочитал вещи посвободнее, с длинным рукавом. А теперь — эти тугие жгуты мышц, кубики пресса, жилистые крепкие руки… И — татуировки. Вот в чем было дело! Алиса повнимательнее присмотрелась к покрывающим стену над кроватью Виньярда рисункам — они повторяли узоры, арабески, иероглифы и переплетения с его рук, груди, пресса. Ей нужно было скопировать татуировку! Что ж, с этим можно справиться.

Кровать, кстати, была аккуратно заправлена, на рабочем столе парня царил идеальный порядок, и, за исключением топчана, исполняющего роль спального места для Потапа, в комнате в целом было уютно.

— Ну что, приступим? — спросил Сью. — Или сначала кофе? Я мигом!

А раздевался он тогда зачем? Впрочем, стоило признаться себе — Алиса была вовсе не против поглазеть на голый торс парня.

— Давай кофе, я с удовольствием!

— Пошли тогда на кухню, мне одному скучно, — он подхватил турку, какие-то одуряюще пахнущие пакетики, сахарницу и широким жестом распахнул дверь. — Там в шкафчике — чашки!

Алиса взяла чашки, и они отправились на кухню. Здесь пахло яичницей, сотню раз кипяченым чаем, вечными макаронами и хлоркой. Но эти запахи потеряли свою актуальность, когда Виньярд принялся священнодействовать над туркой.

— Дед всегда варил с кардамоном, но я понятия не имею, как эта штука называется у вас, и потому подобрал кое-что похожее по запаху. Кажется — получается неплохо, главное тут правильную пропорцию подобрать, а то глаза на лоб полезут, а это…

— … неприемлемо, — закончила мысль Кавальери и взобралась с ногами на подоконник.

— Именно! — улыбнулся Сью и подошел поближе.

На секунду Алисе показалось что сейчас он ее обнимет, но нет…

— Гляди — Круг! Кто-то достал Потапа!

Действительно, на спортплощадке образовался стихийный круг, появился кто-то из рефери-старшекурсников, в центр вышел Каменских с красным как спелый помидор лицом и какой-то широкоплечий длинноволосый парень, который тыкал в сторону медведа пальцем и, судя по выражению лица, сыпал оскорблениями.

— Кофе! — молниеносным движением Сью подхватил с огня турку, из которой вот-вот должна была убежать пена, подул и разлил напиток по чашкам.

Потап уже в буквальном смысле втаптывал в землю своего противника, прыгая по нему обеими ногами.

— Занесут в личное дело… — огорченно констатировала Алиса.

— Это нормально, — кивнул Сью. — Хорошо хоть печенку не сожрал…

— В смысле — печенку?

— Ну, национальное блюдо медведов с Кондопоги — свежая печень поверженных врагов… Так что три дня в изоляторе и первая пометка в личное дело — это меньшее, что грозило Михалычу. Как кофе?

Алиса была не большой любительницей этого терпкого напитка, ей по душе больше было какао, но взбодриться перед кропотливой работой стоило:

— Очень интересно, никогда такого не пробовала…

— Ага. Давай иди, готовься, а я чашки помою.

* * *

Он уселся на стул верхом, опершись руками и подбородком на спинку, так, чтобы видеть в небольшом зеркале Алису. Она сидела тут же, на кровати, вооружившись карандашом, и сосредоточилась. Спина у Виньрда оказалась удивительно широкая, а узор — мелкий и заковыристый, так что работа предстояла адова.

Одним кофе они не отделались, Сью вставал еще два раза чтобы размяться и сварить ароматного напитка.

— Планы на вечер однозначно переносятся, Сью, — потерла лицо ладонями девушка. — У меня уже от твоей спины в глазах рябит! Я спать хочу!

— Давай прервемся, нет проблем…

— Не-е-ет, я доделаю дело до конца!

И она рисовала, рисовала, пока Сью не заподозрил неладное, услышав мирное сопение. Обернувшись, он обнаружил самую милую картину из всех возможных — девушка свернувшись клубочком лежала, подложив под щеку ладошки. Виньярд оставил себе законченную копию узоров и, усмехнувшись, сложил в блок эскизы, на которых был изображен он сам — и татуировка тут была весьма схематичной.

У девочки был явный талант — получился Сью куда как более мужественным и харизматичным, чем в жизни.

* * *

Алиса проснулась с первыми лучами солнца и дезориентированно огляделась: она была в своей комнате, на своей кровати — но под чужим одеялом. С ужасом заглянув под него, она облегченно выдохнула — джинсовый комбинезончик был на ней!

— Он принес тебя поздно ночью на руках! — заявила Раэнга, которая красила глаза перед зеркалом. — Это было очень мило! Мы не хотели открывать — он сильно стучал ногами, но оказалось это потому, что руки заняты, вот! В общем — такой приятный парень, хоть и до пояса раздетый… Вы, художники, сумасшедший народ — нужно было тебе его рисовать полночи? Неужели не нашлось занятия поприятнее?

Кавальери смущенно отмахнулась. Нужно было собираться на пары — математика сама на себя не сходит!

«О, черт!» — подумала она, разбирая эскизы. — «Он точно их видел!»

* * *

Глава 12 В которой Сью наводит порядок в тире и занимается переводами

Глава 12

В которой Сью наводит порядок в тире и занимается переводами

— Статистика — вещь упрямая. У нас больше всего проблем с этими вот моложавыми. Ну, то есть до Ярра совсем уж неадекватные обычно не добираются, но если взять всё количество хулиганских действий за год и посмотреть по процентам — на моложавых приходится что-то около 70 %, ей-Богу, — Орсон сидел, закинув ноги на стол в кабинете и. о. начальника изолятора.

Эту должность как переходящий факел пытались всунуть друг другу студенты-старшекурсники с юридического, и желание крутого копа с континента занять кабинет никого не возмутило.

— Моложавые? — поднял бровь Сью.

— Ну вот эти вот дяденьки, и в меньшей степени — тетеньки, над которыми поработали наши медики. Если говорить в стандартных годах — после процедуры омоложения они сбрасывают годков тридцать-сорок, если процедура — первая. И многих начинает клинить.

— В смысле — клинить?

— Редко кто адекватно помнит свое детство или юность. Вспоминая молодые годы, люди в возрасте склонны их идеализировать… Мол, и не болело ничего, и проблемы были не такие уж страшные, и девушки меня любили, и в зубы я любому мог дать. Мол, эх, мне бы сейчас молодость вернуть — я бы ого-го! И вот такой дяденька возвращает эту самую молодость, получает физически крепкое, здоровое тело. И начинает чудить!

— Это нормально, — улыбнулся Сью. — Потому как юные девицы внезапно оказываются куда более разборчивыми, чем в его мечтах, дел и проблем — вагон и маленькая тележка, а за удар в зубы следует втаптывание в землю.

— Именно! И с девушками ты это верно подметил — самая частая причина проблем — моложавые воображают себя неотразимыми и превращаются в таких навязчивых мачо, просто кошмар! Но не все, не все… Знаешь, я заметил закономерность — правильные дядьки просят исправить им здоровье, но не особенно менять внешность. Ну зубы там, волосы — по мелочи. Такой будет выглядеть как крепкий взрослый мужик, а не юноша с глазами сумасшедшего деда… Охо-хо, знавал я одну бабулечку, прекрасного специалиста в области беспроводной передачи энергии, так она после омоложения здесь, на Ярре, устроилась танцовщицей в бар! Стриптиза тут нет — это на Горячую Штучку надо, а вот в обтягивающих шортиках новообретенной тугой задницей покрутить на публике — это для нее был настоящий кайф!

— Я понял, понял… Как ты их называешь — моложавые? Короче, у них рвет крышу, и они начинают крушить мусорные баки, прыгать с мостов в воду и лезть к противоположному полу от избытка чувства собственной невхерственности. И вот этот вот длинноволосый — тоже моложавый, и прицепился к Михалычу, так?

— Спорим, он был лысым до процедуры? Погоди, щас гляну… Вот, смотри!