— Пойдем, поищем всё-таки кого-то, с кем можно поговорить по-существу.

Церковная лавка находилась чуть в стороне, в небольшом скверике. Дружелюбный дедушка в зеленой рубашке отложил книгу на прилавок и встал со стула, приветствуя их.

— Чем могу помочь?

— У меня на самом деле два вопроса… Я ищу одного человека и одну редкую штуку, какую можно найти только у эстоков, — задумчиво начал Сью.

— Ну, о всяких «штуках» я, пожалуй, тут знаю больше всех… А что касается человека — кого именно вы ищете?

— Я ищу Лиама Мак-Магона, его сюда отправил монарх — смирять гордыню. Так он сказал. А что касается штуки — мне нужен гессельгадолин, или как правильно называются эти камешки, из которых получается лучшая оптика?

— Так и называется… Запросы у вас амбициозные. С человеком — проще чем с кристаллом. Если смирять гордыню — то это в хозяйство матушки Катарины. Пешком — через два квартала по улице Сирени, такой большой трехэтажный дом с разрисованным забором. Вы точно не пройдете мимо, я вас уверяю. А что касается гессельгадолина — тут даже и не знаю, могу ли я вам помочь. Пообщаюсь с экономом, оставьте контакт — я свяжусь с вами. А еще лучше — заходите к вечеру сами, так будет проще. Он как раз будет тут.

— Ладно, нет проблем! Зайдем.

Они шагали по улице Сирени, взявшись за руки, и происхождение названия этой оживленной пешеходной артерии было вполне понятным: сирень цвела тут буйно, несмотря на неподходящее время года. Ароматы сшибали с ног, ветер шевелил пышные соцветья самых разных оттенков. Сирень сгибалась над заборами, заполонила собой палисадники и газоны, сыпалась мириадами лепестков под ноги и кружилась в воздухе.

— Нам помог первый встречный, представляешь? — задумчиво проговорила Алиса. — Или ты знал, куда шел?

— Я знал, куда шел. Правда, думал увидеть там бабулю в белом платочке. Они обычно разбираются в околоцерковной кухне даже лучше чем священники…

— Ты что, активно посещал церковь на своей Антарктиде?

— Можно и так сказать… Периодически бывал храме — под куполом, в пещере вырубленной в леднике. У рашенов, в городе Восток. Дед настоял — мол я должен ознакомиться с культурой предков, то, сё…

— Ты что — рашен? — удивилась Алиса.

— Это сложно… Мой дед родом из Восточной Европы, там сильно было рашенское влияние… И религия одна и та же. О, смотри, мы, кажется, пришли!

Забор действительно был разрисован: цветочками, радугой, солнышками, птичками и зверушками. А из-за него раздавалось звонкое многоголосье.

— Детский сад? — округлила глаза Алиса.

Сью пожал плечами и потянулся пальцем к кнопке звонка на железной двери. Через пару минут она открылась и миловидная женщина в строгом платье и зеленом платке спросила:

— Ребята, а вы к кому?

— Мы ищем Лиама Мак-Магона…

— Ах, Лиама! — как-то по-особенному улыбнулась женщина. — Он вас ждет?

— Скажите — Виньярд пришел, мистер Мак-Магон точно не останется равнодушным.

— Ну, проходите, проходите — посидите вот тут в беседке. Лиам у нас сейчас на второй ясельной группе, кажется, у них прогулка по расписанию… Может и получится пообщаться.

Она гостеприимно распахнула дверь и пропустила их внутрь. Виньярд наконец понял причину ее смелости и доброжелательности: по обеим сторонам от калитки стояли дюжие парни с помповыми ружьями. Деток тут берегли!

До беседки дойти Сью и Алиса даже не успели.

— А вот и ясельная группа! — лучезарно улыбаясь сообщила встретившая их женщина.

Навстречу им, весь облепленный малышами лет двух-трех, с видимым трудом вышагивал Лиам Мак-Магон — гроза врагов веры и один из самых опасных клириков Атенрай. На каждой руке у него сидело по милейший девочке с одинаковыми бантиками в волосах, в заднем кармане брюк прямо на ходу шарил какой-то ушлый белобрысый пацан, еще один мальчишка руками и ногами обхватил голень и не собирался отцепляться. А самый мелкий, с кожей шоколадного цвета, которая выдавала в нем потомка уроженцев Зумбы, расположился у клирика на плечах в одном подгузнике, и шерудил обеими руками в седой шевелюре.

— Лиам, я покакала! — прыгала перед ним еще одна пигалица с веселым выражением лица и хулиганскими косичками.

— Виньярд, ради всего святого… — при виде Сью выражение лица Лиама изменилось с обреченного на жалобное. — Подержи хотя бы этих двух пока я поменяю Молли колготки!

Глава 22 В которой Лиам Мак-Магон находит себя, а ребята отправляются дальше

Глава 22

В которой Лиам Мак-Магон находит себя, а ребята отправляются дальше

Матушка Катарина, одна из немногих оставшихся в живых Незабудок с Горго, потеряла на той немыслимой войне всех своих детей и внуков. Не сойти с ума ей помогло только чувство ответственности — в Последнем Оплоте нашли убежище десятки сироток всех возрастов. Ллевелин Подорожник оказал ей всемерную поддержку, и детей эвакуировали с гибнущей под стальной пятой дроидов планеты одними из первых. Заботливая женщина прошла со своими подопечными через семь кругов ада — адаптация к тяжелым условиям Ярра была предельно жесткой. Она находила в себе силы вставать с постели и терпеть жуткие боли в позвоночнике и суставах, вечную тахикардию и одышку — и читать сказки, петь колыбельные и молитвы, гладить по волосам детишек-эстоков.

Детишки выросли, превратились в юношей и девушек, мужчин и женщин, нашли свое место в жизни и позаботились о том, чтобы их добрая матушка не потеряла своего предназначения. Сиротки со всего освоенного космоса, которых судьба привела на Ярр находили приют в Элае, под крылом церкви и заботливой Катарины.

И вот теперь она выглядывала в окно и улыбалась. Суровый воин Лиам и тот, кого он мечтал убить совсем недавно, вместе возились с детьми! Не только ясельная группа, но и малыши постарше с восторгом наблюдали за тем, как высокий, почти как настоящий эсток, парень жонглирует деревянными колечками от пирамидки, крутит одной рукой сразу четыре обруча и ходит на руках, отвлекая внимание от Мак-Магона, который с трудом справляется с гигиеническими процедурами для одной маленькой нетерпеливой девочки.

Еще одна группа малышек окружила гостью — удивительно красивую юную девушку в изящном легком платье. Они с восторгом перебирали ее иссиня-черные волосы с алыми прядками, и, посовещавшись и заручившись согласием подопытной, заплели тугую косичку и повязали ленту — тоже алую. И остались довольны.

Звонок возвестил, что детям пора на обед. Только ясельная группа осталась на площадке, и матушка Катарина решила, что пора спасать Лиама и дать ему возможность наконец поговорить по душам с посетителями.

Пока она спускалась — парень уже развлекал детишек совсем по-другому.

Из двух листков бумаги он сложил примитивное оригами в виде лягушачьих голов и разыгрывал не менее примитивную сценку:

— Скажи ква? — говорила первая лягушка, смешно открывая рот.

— Не-а, — отвечала вторая, старательно мотая головой.

— Ну пожалуйста, скажи ква! Пожалуйста-пожалуста!

— Ладно — ква!

— Тьфу! — подло плевала прямо в открытый бумажный рот коварная лягушенция и смеялась: — ХА!ХА!ХА!

На что получала закономерное:

— Тьфу! Тьфу! Тьфу! — от мстительной подруги.

Дети были в восторге и смеялись до визга.

— Ребята! — сказала матушка Катарина. — Пойдемте со мной, оставим Лиама с его друзьями. Им нужно поговорить.

— Они забияют Ияма? — спросил самый маленький пацаненок в подгузнике. — Не забияйте Ияма, я юбью Ияма!

Мак-Магон беспомощно посмотрел на малыша, подхватил его на руки и сказал:

— Абэ, никто меня никуда не забирает. Даже если я уеду ненадолго — то это будет не сейчас. И я совершенно точно к вам вернусь!

— Обисяесь? — малыш крепко обнял старого клирика за шею.

— Обисяю! — серьезно ответил один из величайших воителей Атенрай.

* * *

Грушевый компот был просто отличным. Сью отставил граненый стакан в сторону и выжидательно глянул на клирика.

— Вот этот момент, когда твое лицо становится как восковая маска. Ты буквально один-в-один носферату. Бездушная смертоносная тварь. Меня смущали глаза и клыки, точнее — их отсутствие. Но невозможность найти любые сведения о тебе, нежелание проходить медицинское обследование, поведение на ночной пистолетке — это всё указывало на то, что ты аристо с Ракоци. Да, я должен признаться — носферату убили моего напарника, и потому это стало личным. Я выискивал их по всему освоенному космосу, залетал даже в сектора Рашен и Чайниш если были хоть малейшие шансы выцепить этих ублюдков за пределами Ракоци. Но я ни разу не ошибался! Я убил за двадцать лет восьмерых, и мало кто может похвастаться таким же результатом… Это были настоящие, стопроцентные упыри — я разрубал их на части и убеждался в этом — строение внутренних органов у них в корне отличается от человеческого. Я был уверен и на этот раз. Моя главная ошибка — я не обратился к Гаю… К его величеству. Господь наказал меня за гордыню. Но — пути Его неисповедимы, и я оказался тут, в этом месте и, кажется, я больше не могу быть клириком.

— Из-за детей?

— Из-за детей. Я теперь всегда буду оглядываться назад. Мне теперь всегда будет к кому вернуться и о ком думать… Всю жизнь я провел сражаясь, или готовясь к сражениям. У меня никогда не было сыновей — а теперь дюжина внуков! Это такое богатство! Если я и обнажу когда-нибудь оружие, то только для того, чтобы защитить их. Я буду просить его величество о подданстве и о ходатайстве перед первосвященником Ллевелином. Получу статус фамильяра церкви и буду здесь вот детишек воспитывать… Виньярд, ты простишь старика?