— Ну, с прибытием! — сказал сам себе Сью и потянулся за мачете.

Если это и вправду — Дрина, то ему было по пути с рекой. Потом — Сава, потом — Дунай, потом — Черной море. С географией Земли у парня с самого детства была тесная дружба, так что он понимал, что первостепенной задачей было обзавестись водным транспортом посерьезнее. Например — соорудить плот, или оборудовать утлую космическую скорлупку балансирами на манер полинезийских тримаранов…

Но для этого требовалось добраться до берега. С печалью провожая взглядом уносящуюся по течению крышку капсулы, парень энергичными гребками двух мачете принялся направлять движение своего суденышка в нужную сторону. Получалось дерьмово: клинки — фиговая замена веслам.

Благо, Дрина здесь была не слишком широкой — метров 20–30, и кое-где виднелись места, вполне подходящие для причаливания. Насвистывая нечто легкомысленное, Сью завел своё суденышко в заводь, дождался пока капсула ткнется в каменистый берег, и выпрыгнул наружу, тут же оказавшись по колено в воде. Вытащив на сушу кораблик, он первым делом отцепил антигравы от капсулы, и выбросил их на глубину: оборудование для дела больше негодно, а вот беды в неумелых руках натворить может.

Берега тут поросли лесом, так что для его задумки материала хватало, а атомарная заточка мачете позволяла справиться с любой древесиной. Спрятав один из клинков в ножны, парень перехватил второй поудобнее и принялся за дело.

* * *

Он заприметил этих двоих еще минут десять назад, когда они ломились сквозь лес как буйволы. Теперь, остановившись у него за спиной, шагах в пятнадцати, горе-следопыты громко перешептывались на своем наречии.

— Милоше, види каква занимљива шелта!

— Шта је заборавио? Да ли су прешли Дунавски мост?

— Можда га упуцају у ногу?

Это был язык, очень отдаленно родственный тому, на котором изъяснялись рашены в своем секторе, и еще одному — на котором дед пел песни тысячи лет назад на Горе Вечерней в Антарктиде. Но попытаться найти взаимопонимание определенно стоило.

— Здравствуйте, парни! Не надо мне в ногу стрелять, я ведь и обидеться могу! — сказал Виньярд po-russki и обернулся, держа руки на рукоятях револьверах.

— Э-э-э-э! — добры молодцы в интересной формы шапочках, напоминающей перевернутую лодку, вздернули винтовки. — Шелта! Ко си ти? Руси?

— My name is Sew! — кривовато улыбнулся Сью. — How do you do?

Начинать знакомство с Землей с убийства этих в общем-то симпатичных чернявых парней ему не хотелось. Они переглянулись и быстро-быстро заговорили меж собой, поминутно упоминая каких-то шелта, которые чуть ли не на паровозе уехали через мост за Дунай. А потом тот, который постарше, с вислыми усами и недельной щетиной, погрозил молодому румяному Милошу пальцем, и своей рукой опустил ствол его винтовки вниз.

— Идемо до пуковника! Нико неће украсти твоје ствари, шелта!

— Ну, раз «нече украсти» — тогда идём, нет проблем. А револьверы я вам не отдам!

— Знамо! — отмахнулся усатый и махнул рукой, показывая дорогу.

Но рюкзак с собой Виньярд всё-таки взял. Он бы и основание капсулы утащил — да куда ее переть по бурелому? Тем более обещали вроде, что не украдут…

* * *

Удивительно беспечно они миновали линию сторожевых постов. С интересом Сью отмечал среди вооруженных людей и девушек, и молодых женщин — кстати, довольно симпатичных, даже учитывая нарочитый милитари-стиль, винтовки и вот эти вот оригинальные шапочки-лодочки. Насколько Виньярд мог судить- это было что-то вроде регулярного ополчения. Военного лоска и выправки тут явно не хватало, но определенное единообразие в одежде и уверенные ухватки с винтовками навевали подобные мысли.

Большой воинский лагерь выдавали одуряюще аппетитные ароматы жареного мяса, кукурузных лепешек, горячей похлебки и еще чего-то незнакомого, терпкого, щекочущего ноздри и легкие. Сью присмотрелся к караульным, которые мерно вышагивали по опушке лиственного леса, и его брови поползли вверх. Они курили! Парень видал такое только в фильмах: деревянные трубки, клубы дыма изо рта и носа… Табакокурение было под строгим запретом в Антарктиде, и, наверное, поэтому не прижилось и в освоенном космосе — табака там вовсе не имелось, никому и в голову не пришло везти на экзопланеты его семена или ростки… Кальяны, парогенераторы, какие-то хитрые приспособления типа ингаляторов для употребления наркотических веществ — этого всего Сью навидался в больших и малых клоаках по всем Сектору Атлантик. А вот табак отсутствовал.

Местные же смолили как тысяча чертей. Чуть ли не у каждого мужчины были приспособления для реализации сей пагубной привычки, а женщины и девушки и не думали морщить носики — привыкли, наверное, хотя сами и не курили.

— Милоше, ко је ово? Прави је згодан! — одна из караульных, с крепкой иссиня-черной косой до самых лопаток озорно блеснула глазищами.

— Можда — шелта, можда — рус, или можда — пао са Месеца! Пуковник ће разумети, — молодой ополченец явно был недоволен вниманием прекрасной половины отряда к пришлому парню, и потому делал серьезный вид.

Виньярд чуть не расхохотался — этот Милош хоть и туземец, а суть ухватил сразу. Кто такой есть этот самый Сью? И вправду — отчасти рашен, отчасти — непойми кто, и совершенно точно свалился с Луны!

Лагерь представлял собой огороженную тыном структуру из брезентовых палаток, костров, складских и хозяйственных помещений вдоль ограды и, по всей видимости, загонов для тягловой силы. По крайней мере, навозом из тех длинных бревенчатых сооружений так и несло. Но что там за животинки- понять было невозможно.

Громогласное полковничье «кур-р-рва!» и «ебем те у мозак!» Виньярд услышал гораздо раньше, чем увидал этого колоритнейшего персонажа.

Он был весь увешан патронташами, его пышная борода и кудрявая, неимоверная шевелюра торчали во все стороны, глаза метали громы и молнии и смотрели вровень с Виньярдом — то есть ростом этого офицера Боженька точно не обидел. Полы серой шинели развевал ветер, сапоги были заляпаны в грязи, на груди болталась пара медалей — герой! Оставался один-единственный вопрос: на кой черт этому «пуковнику» целых две, мать их, абсолютно одинаковые винтовки?

На каждое плечо — по одной.

Ожегши Виньярда взглядом, сей великолепный воин выслушал сбивчивый рассказ своих подчиненных о найденном на берегу Дрины странном шелта (что бы это ни значило), который разумеет по-русски. А еще о его манере грести клинками и странных манипуляциях с древесиной. И еще о чем-то, что Виньярда не касалось: про каких-то сарацинов, всё тот же мост через Дунай, и про гаубицы. Потом резким жестом руки командир отправил подчиненных прочь и повернулся к Сью:

— Я — полковник Лука Стоянович, тебя взяли мои четники… — вполне понятно сказал он po-russki. — Ты откуда такой взялся? Чьих будешь? И вправду — шелта?

Парень развел руками:

— My name is Sew! How do you do?

— Сью? Это ведь женское имя, а? Но на бабу ты не похож… Похож на шелта, но шелта уже отправились за Дунай и дальше — на Беловодье. Отстал от своих, что ли? Как догонять будешь — ума не приложу, нынче Панчевский мост заняли сарацины. Пронюхали черти, что шелта уехали — теперь опять к нам сунутся…

Шустрый вестовой топоча подошвами кожаных башмаков подбежал к полковнику и что-то затараторил.

— Курва! — сказал полковник. — Уж прости, Сью, но если ты хочешь догнать своих шелта — тебе придется повоевать с сарацинами на нашей стороне. Знаю — нейтралитет, но сарацин вы не жалуете и ситуация необычная…

Виньярд пытался понять, куда на сей раз несет его завихрение судьбы, но пока только хлопал глазами. А полковник Стоянович продолжал:

— В общем — выступаем к Дунаю. Пройти придется через развалины старого города, а там сейчас орудуют сарацины… Вряд ли тебе удастся постоять в сторонке, когда засвистят пули. Чтоб ты знал — мы будем взрывать Панчевский мост, и пересечь реку до того, как это произойдет — твой единственный шанс. Переплывать Дунай на лодочке — не лучшая идея. Это не Дрина… Держись поближе ко мне, и не теряйся. Не хочется потерять тебя по глупости, мне проблемы с шелта не нужны!

И начался дурдом.

* * *

Чета полковника Стояновича — больше тысячи бойцов — снималась с места. Палатки оседали одна за другой, костры гасли, козлы с винтовками разбирались. Военный скарб вьючили на косматых коренастых пони — именно они до поры скрывались в бревенчатых загонах. Люди передвигались пешком: ни автомобилей, ни верховых животных Виньярд не заметил.

Каждый из четников нес солидный рюкзак — килограмм на пятьдесят, не меньше. Единственной поблажкой для женщин было то, что дополнительные боеприпасы и тяжелое вооружение тянули все-таки мужчины. Сью разглядел несколько ручных пулеметов и компактных минометов — и на этом всё. Что всё-таки представляла собой эта чета? Партизанский отряд? Кто такие эти сарацины, которые орудуют в старом городе? И на каком-таком паровозе какие-то шелта укатили на Беловодье?

И вообще — Виньярд был готов многое увидеть на старушке-Земле спустя тысячу лет после заката цивилизации, но никак не вполне довольных жизнью неунывающих четников, которые выстроившись в походную колонну под бодрый матерок «пуковника» зашагали по лесной дороге вдоль течения Дрины. Где хмурый народ в противогазах, тушенка из банок и счетчики Гейгера?