— Резонно, — кивнул парень.

Наконец они добрались до жилища барона. Ему на откуп был отдана целая половина вагона. По всей видимости, она выполняла еще и функции генерального штаба — судя по полкам с книгами, обширной картотеке и картам на стенах. Сью тут же впился взглядом в эти произведения топографического искусства, просто пожирая их глазами. Это было чертовски интересно!

— Эй, бро! — окликнул его Мальборо и протянул один из двух наполненных алкоголем стаканов.

— Это что?

— Это бурбон, мы его тут же производим, тот вагон с дверями с медными ручками… Марка называется «Боуи».

— Скромность — не из ваших грехов?

— Не из моих… Мой порок — любопытство. Присядем? Алекса принесет нам поесть… — Он указал на удобный бархатный диванчик и привинченный к полу невысокий деревянный стол, покрытый резьбой.

Сью сел, но всё никак не мог насмотреться на карты. В глаза бросилось большое синее пятно, поглотившее Палестину, Сирию, Междуречье, Египет и вообще — почти всю Северную Африку. Поперек всего этого большими белыми буквами было начертано ZION и стоял значок в виде шестиконечной звезды. Нормально! Давыд Маркович бы одобрил…

— Ты ведь не шелта… — вдруг заявил Мальборо. — То есть — судя по всему ты стопроцентный чистокровный шелта, но такое чувство, что свалился с Луны. Или, как минимум, приплыл с Антарктиды.

— Фак, — сказал Сью.

Этот барон был тут и вправду самым умным. Он, мать его так, раскусил Виньярда на все сто процентов.

— Значит, я прав! — удовлетворенно улыбнулся хозяин поезда. — Хочешь знать, где ты прокололся?

— О да! Очень хочу, — откликнулся Сью. — Я любопытный не меньше вашего!

Он даже расслабился слегка, теперь ведь не было необходимости притворяться! Вряд ли барон просто прикончит его: с одной стороны — хрен получится, с другой — не такой он человек, чтобы отравить или пристрелить такого загадочного гостя!

— Наушник в ухе. Беспроводной, — показал пальцем Боуи Мальборо. — Я видал такие штуки, мы знаем для чего они нужны, но повторить не можем. Радиоприемники у нас только ламповые, а такие миниатюрные, как у древних… Не-ет, до этого еще далеко.

— Это нормально, — с досадой выдохнул Виньярд. — Я кретин.

— Ну почему сразу кретин? Кроме меня, и двух мастеров — Оззи и Фичи — все будут думать что это украшение такое дурацкое. У нас народ любит дурацкие украшения, — барон позвенел аляповатыми золотыми браслетами на запястьях и продемонстрировал перстень в виде кусающей свой хвост кошки. — Так что, Антарктида или Луна, бро?

И нервно хихикнул.

Сью хихикнул в ответ.

Он снова пялился на карту, и выцепил огромное белое пятно, к востоку от Уральских гор, на берегах неизвестно откуда взявшегося на месте реки Обь и ее верхних притоков обширного моря. BELOVODIE — вот что там было написано. И до Баргузина оттуда было, в общем-то, рукой подать. Ну что такое две-три тысячи километров, в конце концов?

— Барон, тут придется начать с самого начала…

— Начинай с самого начала, Сью Виньярд, времени у нас куча — мы простоим в Вершеце до завтрашнего утра.

— Ладно… Слушайте, — парень отпил из стакана огненной воды и прокашлялся: — Мне было три года, когда отец бросил нас с матерью. Он оставил только гитару и пустой стакан — и свалил в закат. А еще — он оставил мне дурацкое женское имя — Сью. Это был какой-то прикол, понятный только ему…

Глава 24 В которой поезд едет, а Сью и Алиса общаются с шелта

Глава 24

В которой поезд едет, а Сью и Алиса общаются с шелта

Это было престранно: за столом сидели Боуи Мальборо и Сью, на столе столи еда, напитки и планшет. С экрана планшета на мужчин смотрела Алиса. То есть, конечно, она находилась на одном из островов Дона, у костра, рядом с палаткой и во вполне комфортной и безопасной обстановке. Но в беседе участвовала. Еще бы она упустила такой шанс разобраться во всем происходящем на старой Терре!

Первой ее реакцией на барона Мальборо была фраза «И что мне теперь делать с двумя Виньярдами?», которая перешла в истерическое хихиканье, когда за столом устроились остальные лихие демоны — Оззи, Фича, Дани и Кай. Это были те самые боевики, по совместительству — местные диггеры и сталкеры, специализирующиеся на поиске древних технологий и контактах с оседлым народом, личная гвардия барона, самый ближний круг. Поведение девушки было понятным: если кому-то когда-либо приходилось видеть одновременно всех взрослых детей из какой-нибудь многодетной семьи или большого семейного клана, то этот эффект «сбоя матрицы» спутать больше ни с чем не получится.

Вроде совсем неодинаковые, ни капельки не похожие друг на друга чертами лица — но почти идентично сложенные, с идентичной пластикой движений, цепким прищуром глаз, темпом и манерой речи, жестами и мимикой… Таких нюансов даже талейранская репродуктивная программа повторить не могла, клонируя известных артистов и гладиаторов!

— Сью, ты там братиков нашел? — наконец выдавила из себя она, вовсю размахивая ладонями, чтобы остудить раскрасневшееся от смеха лицо. — Мне тебя одного выше крыши хватает, как с пятью быть — не представляю.

— Нас — Мальборо — четыреста человек, считая женщин и детей, сестричка! И наша семья не самая большая. Данхиллов, например, под тысячу будет… А всего семей — семдесят семь, это не считая американских и африканских. Но с теми мы редко держим связь… — пояснили лихие демоны, совершенно растаявшие под лучами обаяния Алисы.

— Вы — продукты генной инженерии антарктов, — безапелляционно заявила Кавальери.

Шелта поцокали зубами и покивали, а Боуи сказал в своей манере:

— Мы — продукты генной инженерии антарктов. Какая умная у тебя девочка, бро!

— И глаза у нее красивые, — заулыбались шелта. — И всё остальное тоже красивое!

— А еще она на машинке умеет! — отрезал Виньярд. — Вот приедем на Дон, познакомлю — она вам плешь проест за пару дней, посмотрю, как запоете тогда!

— Вот значит как, Сью! — Алисы сделал грозный вид. — Я трачу на него лучшие годы, увольняюсь с перспективной работы, сажусь в десантную капсулу, а он… Сбегу от тебя в табор к цыганам!

— Табор — это прошлое тысячелетие, — усмехнулся Боуи. — Сейчас поезда куда актуальнее. Но ты это, сбегай, не сомневайся. У нас тут весело, полно танцев, песен, интересной работы и сплошные приключения.

— Виньярд, это точно твои родственники, слышишь? Весело, полно работы и приключений — всё как ты любишь. И постоянно носятся туда-сюда как умалишенные! — наморщила нос Алиса.

— Всё, как ТЫ любишь! — подмигнул ей Сью.

— Всё, как я люблю, — в манере Мальборо подтвердила Кавальери.

* * *

Во всем был виноват папаша.

Или не так: за всё нужно было благодарить папашу. Другого ответа у Сью не было. Когда срач на Земле достиг пика — а это примерно через двадцать лет после отлета Сью на «Кашалоте», и большая часть антарктических технократов покинула планету, Виньярд-старший прибыл на ледяной континент на огромном ледоколе, и схватил в охапку слабо трепыхающуюся женушку, которая потеряла научный задор и до его явления с далекого Плутона пребывала в тихой депрессии.

Перед глазами парня так и представала эта картина: вот незабвенный родитель дарит ей кулон с кристаллами с Урана, цветы с оранжерей Цереры, берется за гитару и поет одну из своих невыносимо сентиментальных песен, трясет роскошной седой шевелюрой, признается в вечной любви — и тут же излагает свой дикий план. И она, как всегда, ведется. Так что чета Виньярдов с немногими присными собирает биоматериалы, реактивы, оборудование с Горы Вечерней и других станций, грузит на ледокод и отправляется на остров Ирландия.

Именно там, в странном местном кочевом племени они развернули свои генетические манипуляции — точно такие же, которые позволили сделать из их сына. И сотня или две детей через какие-то пятнадцать-двадцать лет стали родоначальниками народа шелта — предтечей грядущего возрождения цивилизации. Научить молодежь культивировать из плесени пенициллин в поллитровой банке, собирать из жестянок на коленке паровой двигатель или из говна и палок — печь для выплавки стали? Почему бы и нет — у них ведь был родной сыночек, на котором образовательная программа была отработана!

Шелта (или пэйви, джипси, ирландские цыгане — их по разному называли в разных странах) всегда были замкнутым сообществом и плевать хотели на то, что происходило в окружающем мире. Они держались друг за друга, за родственные связи и за свой образ жизни. Скитальцы не боялись бить морды и стрелять в ответ на агрессию в свой адрес — и именно поэтому им удалось пережить все бедствия и катаклизмы, а генетическая бомба, заложенная в их ДНК делала их непревзойденными стрелками и акробатами, и даровала власть над нервной системой. Самоконтроль, фотографическая абсолютная память — всё это давало народу поездов удивительные преимущества.

А потом эта сладкая парочка куда-то исчезла. Ходили слухи, что шелта были не единственным их проектом — складывать все яйца в одну корзину — это ведь так непрактично! Говаривали, есть какой-то свирепый народ на далеких южных островах, которому подвластны суда на паровом ходу, и еще — другие племена, особенные и странные.

— Вот, гляди… Это они — наши первые Учителя, — Боуи ткнул пальцем в живописный портрет в углу.

Сью, прищурившись, смотрел на мужчину, так удивительно похожего на Лиама МакМагона, и на женщину — похожую на самого Сью. Чувства были странные. Ну да, большая часть детей имеет некий пиетет перед родителями, считает свою семью особенной… Но оказаться прямым потомком местночтимых святых — это было слишком.