— Лучше расскажите, как вам удалось остановить Распутина? — спросил Сэм.

Все трое, к счастью, оказались целы-целехоньки. Разве что Альфонсо то и дело жаловался на то, что его шерсть провоняла паленым, Чарли сколол кусочек клыка, а Сэму пару недель придется ходить с повязкой на лапе. После того, как Семен закончил свой рассказ, слово взял Чунта:

— Угук гук! Гук. Гук, угук-гук!

— Спрятать камень в надежном месте? Но где? — спросил Кроули.

В этот самый момент раздался тихий стук — и под дверь кто-то просунул письмо, на котором было написано: «Э. А. Кроули лично в руки». Недоуменно хмыкнув, Кроули вскрыл конверт, достал листок бумаги, заполненный мелким аккуратным почерком и погрузился в чтение.

— Дорогой Эдвард! — принялся он читать вслух. — Надеюсь, ты пребываешь в добром здравии. До меня дошли слухи, что в силу определенных жизненных обстоятельств ты так до сих пор и не вернул философский камень нашему общему знакомому Чунта…

Кроули нервно сглотнул под уничижающий взгляд последнего и продолжил чтение:

— … мне не слишком интересно, каким именно образом ты не смог доставить артефакт по месту назначения, но надеюсь, тебе хватило ума беречь его, ибо я ожидаю получить камень обратно. Жду тебя вместе с ним в Нью-Йорке на углу 112-й улицы на Манхэттене в заведении под названием «Ресторан Тома» ровно через месяц в полдень. Не опаздывай. Твой старый друг Николас Фламель».

Явно ошарашенный Кроули спрятал письмо за пазуху и потянулся к бокалу с виски.

— Фламель? Так он же вроде помер? — спросил Семен.

— Считаться погибшим и погибнуть — две разные вещи, — глубокомысленно заявил Абдулла.

— Угук, — решительно сказал Чунта и хлопнул ладонью по колену. — Гук, гук. Гук?

— Сколько времени мне потребуется собрать вещи? — протянул Кроули. — Это значит, что…

— Америка, друг мой, — подмигнул ему Абдулла и хлопнул по плечу. — Страна возможностей.