— И что ты ему ответил?
Лепрекон широко ухмыльнулся.
— А ничего. Знаю я — один раз стражникам поможешь, так потом они от тебя ни в жизнь не отвяжутся, хуже репья на хвосте. Я терпеть не могу тех, кто пытается меня надурить, но все же стражу я не люблю еще больше. Мартин, конечно, еще ничего — во всяком случае, на фоне своего начальства — но пускай оба катятся ко всем бесам.
— Чем так плох Ричард? — хмыкнул Гилберт. — Еще ни разу не слышал, чтобы кто-то в Распутье его добрым словом.
— Я могу сказать лишь то, в чем он хорош — выпивка, таскание за юбками и вымогание взяток с мелких торгашей, — фыркнул Клевер. — К крупным то особо и не подлезешь, они почти все под Синдикатом ходят, а там даже канцлер не поможет — давний дружок капитана, кстати говоря. Без него Ричард даже у крыс в сточной канаве вряд ли бы командиром стал.
— Огромное спасибо тебе за помощь, — искренне поблагодарил лепрекона Ивейн и протянул ему руку. — Ты даже не представляешь, как нас выручил.
— Да что уж там, — чуть смущенно пробормотал Клевер, пожав ему ладонь. — И вам подкову в руки. Надумаете поиграть — приходите. Только без своих карт, — он лукаво подмигнул.
Они уже было направились на выход, когда Гилберт, вдруг став на пороге, обернулся и произнес:
— Клевер, а ты можешь ответить на последний-распоследний вопрос?
— Что еще?
— В мою молодость, помнится, слухи всякие ходили про твой народ… Конечно, я понимаю, что это может показаться глупым, но… В общем, один дружок мой рассказывал, что у каждого лепрекона где-то припрятан горшочек с золотом. Это правда?
Ивейн зашипел и ткнул его в бок локтем, а Кремень сердито покачал головой, осуждая бестактность старика. Но Гилберт не обратил ни малейшего внимания на их намеки, видимо, решив сегодня раз и навсегда закрыть давно мучавший его вопрос.
— Так-так-так, — ухмыльнулся Клевер, скрестив руки на груди. — Значит, стереотипами мыслим, да? Каждый второй гном ювелир или шахтер, орки в чем мать родила вокруг костра пляшут и духов призывают, сатиры пьянствуют с утра до ночи, да на флейте высвистывают, а лепреконы над горшочком с золотом трясутся? А что если я скажу, что каждый человек — самовлюбленный великан с манией величия и слепой верой в то, что весь мир вращается вокруг его народа?
— Не могу с тобой не согласиться. Но не пойми неправильно — на кону стоит ящик весьма дорогой норской медовухи. Нет, если ты не хочешь отвечать, я не буду настаивать…
— Ладно, ладно, горшочек так горшочек, — хохотнул лепрекон и хлопнул ладонью по объемистому животику. — Правда, не вздумай задать этот вопрос какому-нибудь другому лепрекону — для многих из нас это все еще больная тема. Мой кузен однажды чуть вилами какого-то деревенщину не проткнул, когда тот к нему в сад залез и две клумбы перекопал, разыскивая золото.
— А, так вы горшочки все же в землю закапываете? — Ивейн усмехнулся и решил подыграть лепрекону. — На конце радуги?
— Ага, — улыбка Клевера растянулась почти до ушей. — И после каждого дождя вырываем и пляшем вокруг без порток, взявшись за руки. Иногда еще сатиров зовем и эльфов, чтобы на дудочках нам подыграли. Скажу так, — он подмигнул и обвел рукой вокруг себя, — «Блеф» и есть мой горшочек с золотом. Ладно, парни, не в обиду, но у меня и впрямь куча дел.
Глава 8
Глава 8
Свежий воздух (пускай и изрядно сбавленный ароматом из ближайшей выгребной ямы) показался им просто даром свыше после насквозь пропитанного смогом «Блефа». Они уже давно покинули казино, спеша оставить позади Пустой Карман, но голова Ивейна все еще кружилась, в горле першило, а запах дыма, казалось, так и не выветрится. Правда, в последнем все же были свои плюсы — во всяком случае, теперь им почти не досаждали комары и прочая мошкара, у которых, видимо, была аллергия на табак (или же они являлись столь редкими в Распутье приверженцами здорового образа жизни).
Гилберт, весь их путь рассуждавший о горшочках с золотом (он до сих пор сокрушался, что позабыл спросить — передаются ли они по наследству или же каждый лепрекон начинает запасаться монетами самостоятельно), вдруг умолк и потянул Ивейна за рукав. Проследив за его взглядом, тот увидал в конце квартала знакомую сгорбившуюся фигурку, торопливо семенящую вниз по улице. Остановившись возле какого-то игрального дома, господин Гридер воровато огляделся по сторонам, а после потянул на себя дверь и шмыгнул вовнутрь.
— Надо же, — поправил шляпу Гилберт. — А канцлер оказывается не такой уж и зануда, каким может показаться. Нет, ты только подумай: сразу после вашего ареста я попытался было с ним побеседовать — как никак я два с половиной дня посещал курсы адвокатов-любителей — но уже через пять минут он приказал страже выставить меня вон и пригрозил бросить за решетку, если я когда-нибудь к нему приближусь.
Кремень громко хмыкнул, но трудно было понять, удивился ли он появлению Гридера или выразил с ним солидарность. Воистину, с первого взгляда по канцлеру и не скажешь, что он любитель подобных развлечений. Впрочем, у всех есть свои маленькие слабости — пускай зачастую весьма сомнительные с точки зрения морали и закона — но у них сейчас были куда более важные дела, чем забивать себе голову Гридером и его времяпрепровождением.
К дому Крысло они подошли полные решимости вытрясти из негодяя всю правду — но уже через мгновение их боевой настрой сменился разочарованием. Увы, как и боялся Ивейн, парня простыл и след — в жилище, перевернутом с ног на головы, не было ни души. Это окончательно укоренило подозрения Ивейна в том, что Крысло тем или иным образом причастен к похищению Франца и убийству Вильгельма, однако теперь это вряд ли поможет.
После этого они направились к Дорану, жившему неподалеку, но и там их тоже ждала неудача в виде закрытых окон и запертой двери. Быть может, Крысло сбежал вместе со своим подельником, захватив заодно их последнюю надежду отыскать Франца? Это был бы полный провал — скорее всего, оба жулика уже залегли на самое глубокое дно, а кроме этих двух у них нет ни единой зацепки. От досады Ивейн несколько раз пнул ни в чем ни повинный косяк, чтобы услышать сверху возмущенный голос:
— Эй, вы! Немедленно перестаньте портить чужое имущество! Безобразие!
Ивейн поднял голову и увидел заспанную пожилую женщину, которая недобро глядела на них с балкончика на втором этаже. Точнее, сначала он подумал, что с ним разговаривает огромное птичье гнездо, а уже потом заметил, что у него есть хозяйка, видимо, обладавшая весьма интересными вкусами на прически.
— Мы ищем Дорана, — обратился к ней Ивейн. — Вы случайно его не знаете?
Немного помолчав, женщина окинула всех троих подозрительным взглядом, задернула халат и произнесла:
— Знаю. Это мой квартирант. А вы, простите?..
Ивейн слегка замялся, не зная, как бы ему половчее соврать; повисшее молчание уже заметно затянулось, но тут положение вдруг спас Гилберт. Отставив Ивейна в сторону, старик выступил вперед и отвесил церемонный поклон.
— Прошу прощения, госпожа…
— Кларис, — после короткого раздумья представилась хозяйка.
— … госпожа Кларис, что беспокоим в столь поздний час, — он снял с головы шляпу. — Мы с кузеном, — Ивейн нервно икнул, — и нашим общим другом, — Кремень поперхнулся, — в Распутье не так давно. И надо же такому случиться, что в этом славном городе как раз проживает наш дражайший родич — Доран, троюродный внучатый племянник моей тетки по матери. Увы, мы давно не общались и лишь каким-то чудом нашли, где он живет — но, как видите, судьба точно не хочет нашей встречи. Будьте так любезны, не дайте окончательно оборваться семейным узам, которые и так трещат по швам — подскажите, где мы можем найти нашего дорогого Дорана?
— Родственники? — протянула женщина. — Но ведь он — эльф…
— Сердцу не прикажешь, — ответил Гилберт, не поведя бровью, и подмигнул. — Кому как не вам знать это — уверен, даже тролли и гоблины сворачивают головы, лишь видя вашу фигурку. Признавайтесь — сколько телег столкнулись друг с другом, когда вы в последний раз переходили перекресток?
Слушая елейный голос Гилберта, который просто разливался соловьем, Ивейн подумал, что болтовня старика в кои-то веки может принести пользу, а вот Кремень смотрел на всю эту картину с нескрываемым отвращением. Кларис же, поправив прическу, вдруг захихикала и быстро-быстро захлопала ресницами:
— Скажите тоже! Право, вы заставляете меня краснеть. Как же я могу отказать в помощи таким славным господам. Доран обычно возвращается домой после рассвета — скажу честно, уж не знаю, чем занимается этот юноша, но на вашем месте я бы поговорила с вашим родственником. Признаться, до вас к нему наведывались о-о-чень неприятные личности.