— Ну, фактически ты теперь лавочник, — встрял в разговор Гилберт. — Ведь после смерти Вильгельма тебе отошел его часовой магазинчик.
Услышав слова старика, с лица Роб Вен Плута моментально исчезла улыбка. Поправив шляпу, он смерил Ивейна презрительным взглядом, развернулся и направился вниз по улице. Признаться, Ивейн был весьма озадачен внезапной сменой настроения его нового знакомого, но потом до него дошло, что, судя по всему, Роб откуда-то знал его почившего двоюродного дядю. А если так, то Ивейну просто необходимо было с ним поговорить. Догнав Роб Вен Плута, он произнес:
— Постойте! — Ивейн не мог не подивиться, как с такими короткими ножками можно идти столь быстро. — Мне нужно задать вам пару вопросов, это важно.
— Я не собираюсь разговаривать с родственникам этого гнусного мошенника, — отрезал Роб Вен Плут, даже не оглянувшись.
— Сказал кузен разбойника, — заметил подошедший к ним Гилберт, поправляя шляпу.
Роб Вен Плут резко остановился, на одних каблуках развернулся в сторону старика и его щеки — и без того довольно солидные — начали раздуваться, принимая поистине угрожающие размеры.
— Не смейте сравнивать между собой разбойников и мошенников, — чеканя каждое слово, произнес он. — Люди и нелюди с дороги — народ честный. Разбойник сразу достает меч и предельно понятно объясняет, что ему от вас нужно. А не пытается самым наглым образом обмануть того, кто предложил ему помощь!
— Мой дядя вас когда-то обманул? Вы играли с Вильгельмом в кости? Или карты? — спросил Ивейн.
— Кости? Карты? — фыркнул Роб Вен Плут. — Я не увлекаюсь азартными играми и вам не советую. Ваш дядя чуть не надул меня, когда мы хотели заключить с ним сделку о страховании его имущества.
— От гигантской волны или от тролля? — поинтересовался Громхак.
— Нет, — ответил Роб Вен Плут. — Как раз таки от пожара. Ваш дядя подсел ко мне, когда я отдыхал за кружечкой грога в своем любимом пабе. В общем, слово за слово, он заинтересовался моими услугами. Я рассказал ему обо всех условиях, а Вильгельм показал мне бумаги, по которым значилось то, что его убогая лавка, куда и бесплатной выпивкой никого не заманить — успешное и перспективное предприятие с кучей дорогостоящего товара. А его, так сказать, «имение», на деле оказалось старой полуразвалившейся дырой с кучей безобразных картин. Но по документам — двухэтажный особняк, в котором, цитирую: «Находится множество бесценных работ изобразительного искусства». То есть, если бы вдруг развалюха этого подлеца сгорела — мне пришлось бы выплатить ему целое состояние!
Ивейн не мог не согласиться с негодованием Роб Вен Плутом, вспомнив принадлежащую ему халупу с «бесценными работами изобразительного искусства», но вот Гилберт лишь закатил глаза, видимо, выказывая свое отвращение к окружающим его невежам, которые совершенно не разбираются в живописи.
— Получается все бумаги, которые он предоставил, оказались фальшивыми? Но как он умудрился их подделать? — спросил Ивейн.
— Я откуда знаю, — насупился Роб Вен Плут. — Однако на каждой из них стояла печать канцлера. Может быть, ваш дядя ее украл, сделал копию или… В общем, не знаю и знать не хочу. Хорошо хоть я не деревенский простофиля и мне хватает ума проверять все лично, а не подмахивать, не глядя, каждую бумажку, что мне норовят подсунуть, — Ивейн невольно вспомнил, как они с Артуром подписали документ о вступлении в наследство и подумал, у Роба есть чем поучиться. — Да и не похож ваш дядя на зажиточного человека, уж извините.
— Вряд ли он вообще сейчас на кого-то похож, — задумчиво произнес Ивейн. — Пару недель назад он исчез. И как мне кажется, навсегда.
— Пару недель? — переспросил Роб Вен Плут и почесал затылок. — Я говорил с ним четыре дня назад.
Четыре дня? Но как это возможно? Если только… Ивейн решил уточнить внешность его «дяди»:
— А не могли бы вы описать человека, который представился вам Вильгельмом?
— Примерного вашего возраста, но пониже. Худощавый, длинный нос, волосы до плеч, — пожал плечами Роб Вен и слегка помявшись, добавил. — Не хочу обидеть вас и вашего дядю, или кем он там вам приходится, но пахло от него как из канализации.
А Крысло даром времени не теряет. Интересно откуда он смог достать печать канцлера, чтобы подделать бумаги. Хотя, скорее всего, там же где взял фальшивый жетон Синдиката. В любом случае, ближайшей ночью он это выяснит. Надо просто навестить кое-кого и задать пару вопросов.
— Большое спасибо за помощь, — Ивейн хлопнул коротышку по плечу. — Вы нас очень выручили.
— Да собственно я ничем особо и не помог, — слегка растерянно ответил Роб Вен Плут, и, немного помолчав, добавил. — Может быть, все-таки обсудим страховку от троллей?
Глава 11
Глава 11
Несмотря на все возражения друзей, в таверну «Пьяный гремлин» Ивейн направился в одиночку. На это у него было сразу несколько причин. Первая — чтобы не привлекать излишнее внимание (а надо сказать, их компанию трудно было не заметить). При этом он опасался не только Крысло и его сообщников, которые вполне могли организовать за ними слежку, но и местную стражу — Ивейн просто нутром чувствовал, что вся эта история куда более глубока и запутанна, чем кажется и ставки с каждым днем идут все выше. И неизвестно, сколько на самом деле игроков сидит за одним столом. Ну, а вторая — неизвестно, захочет ли вообще этот Буги говорить с Ивейном, если тот притащит за собой целую свиту. Думается, как правило, такие люди и нелюди предпочитают решать дела с глазу на глаз.
Ивейн поежился, вынырнув из сонной теплоты таверны в прохладу ночных улиц. На смену солнцу, ушедшему на покой, на небе воцарился лунный диск, освещающий землю мягким серебряным светом, чтобы изредка скрыться за рваными облаками, лениво ползущими по небу.
Если днем улицы города просто кипели жизнью и напоминали огромный гудящий улей, в котором вместо пчел туда-сюда сновали люди и нелюди, то ночью жизнь перемещалась в многочисленные пабы, игорные дома, бордели и прочие места порока, где уставшие от праведных трудов могли спустить монетку другую на кружечку чего-нибудь бьющего в голову.
Спустя какое-то время, когда Ивейн свернул с бульвара на небольшую узкую улочку, позади него вдруг послышались шаркающие шаги. Сначала Ивейн не придал этому значения — мало ли, может какой запоздалый лавочник спешил домой отсыпаться — но через некоторое время понял, что звук шагов не стихает, а даже напротив, делается все громче. Судя по всему, кто-то целенаправленно следовал за ним по пятам. Свернув за угол, Ивейн нырнул в ближайший переулок и спрятался за большой бочкой.
Через некоторое время он увидел полноватую низкорослую фигуру, прихрамывающую на одну ногу, которая стала посередь перекрестка и завертела головой, точно что-то потеряв. К досаде Ивейна он не сумел разглядеть лица незнакомца, спрятанного за широким капюшоном — да и к тому же, как раз в этот момент луна точно нарочно спряталась за тучи. Однако его не покидало ощущению, что силуэт незнакомца ему до боли знаком — где же он мог его видеть раньше? Это точно не Крысло — тот был куда выше и изрядно худее. Но все же…
Ивейн затаил дыхание — скорее всего это один из тех негодяев, который работает на врагов Сальваторе. Если удастся незаметно проследить за ним, он сможет вывести Ивейна на свое логово. А там, глядишь, он отыщут похищенного гнома и тогда уже к завтрашнему вечеру Артур будет на свободе и они смогут забыть эту паршивую историю с наследством и долгами как страшный сон. Ивейн притаился, внимательно наблюдая за каждым движением хромого…
* * *
… а в этот самый момент стражник по имени Хью подтянул пояс на урчавшем животе, который грозился устроить забастовку из-за небывало долгого перерыва (в последний раз его хозяин ужинал в казарме, перед тем как отправился в ночной патруль, а это было без малого уже более четырех часов назад) и не спеша продолжил обход. Блюститель закона храбро следил за порядком на освещенных широких бульварах, старательно избегая темных переулков. Нет, не то чтобы Хью опасался темноты — с этим-то у него как раз проблем не было. Скорее, он опасался тех, кто может в ней прятаться — вот они уже могли представлять угрозу.
Проходя мимо очередной улочки, он вдруг заметил в ней какое-то движение. Хью хотел было сделать вид, что ничего не видит и пройти мимо (этому их учил один из самых старых и опытных стражников, изрядно поднаторевший в искусстве выживания в Распутье; всего таких ветеранов в их рядах числилось двое, но вот у другого было столь много шрамов и так мало пальцев, что выбор кого из них слушать был очевиден), но невольно замедлил шаг. Однако уже через миг Хью с облегчением выдохнул, заметив старого знакомого. Помимо всего прочего (к примеру, тщательно следить за оружием, не опаздывать и сторониться преступников) мама учила его, что увидеть приятеля и не поздороваться — крайне грубо. Поэтому Хью направился прямиком к огромной бочке. Подойдя к скрючившейся фигуре, что-то высматривающей на соседней улице, стражник пропищал: