– Подождите, а сам-то он где?
Девушка отвела глаза.
– Феликс пропал год назад.
* * *
Пока добирались, совсем стемнело. Когда перевалили через холм, деревня обозначилась лишь редкими огоньками. Похоже, в Велесово ложились спать рано и свет зря не жгли.
Он подъехал к злосчастной графской усадьбе и заглушил мотор, но девушка все продолжала говорить.
– …когда ваши бумаги увидела, меня как током ударило! Сначала я решила, что Феликс вернулся, раз он продает дом, ведь по наследству он ему достался. Но когда рассмотрела бумаги получше, поняла, что происходит что-то неладное. В документах стоят совершенно другие имена и фамилии. А дом-то принадлежит Феликсу, и продать его невозможно.
– Если б знать, – кисло сказал Антон. – Но как мог человек пропасть без следа?
– В этом все и дело, – сказала Надежда. – Мне кажется, что ваш случай и пропажа Феликса связаны. После смерти отца он сильно переменился. Я думала, мы поженимся, но он и слышать не хотел о свадьбе. Твердил – сейчас не время. Я поступила в институт, защитила диплом, поступила на работу, а он так и жил один. Нигде не учился, не работал, стал нелюдимым, точно как его отец. Я надеялась, что он одумается, переменится, но время шло… и однажды он исчез. Он словно растворился в воздухе – ни записки, ни полслова, в доме все осталось по прежнему, только…
– А что вы от меня хотите? – немного раздраженно спросил Антон. – Я здесь вообще оказался случайно!
Она приблизила к нему лицо.
– Помогите мне найти Феликса.
– Э-э-э… Что?! В полицию обращаться не пробовали?
– В полиции его никто не ищет, и дело его закрыто, – сказала она. – Но он здесь, где-то рядом, я уверена.
– Если, как вы говорите, целый год прошел, то мог бы и появиться…
– Есть одна вещь, – она расстегнула сумочку и достала небольшой сверток. – Возьмите. Я думаю, это ключ ко всему, что здесь происходит.
Когда ее шаги стихли в темноте, Антон покрутил носом – в салоне остался запах дешевых духов. Включив фары, он медленно покатил к дому, шурша травой под днищем, и приткнулся к калитке.
Графский дом встретил его молчанием, которое в романах называется гробовым. Но прислушавшись, он различил тысячи разнообразных писков и шорохов. Скорее всего, вышли в ночную смену всякие мелкие существа, вроде жуков и кузнечиков, которым днем не давали покоя их хищные собратья.
Он вышел из машины и невольно вздрогнул. А что, если из-под земли вдруг вырастет Матвеевна, лирическая старушка с клюкой? И прокряхтит что-нибудь вроде: «Чегой-то запозднились, соседушка, дай бог здоровьичка. Заждалась уж вас, болезного»… Сразу ее по черепу? Бить долго, с наслаждением, а потом закопать на огороде? Или сначала все-таки допросить, выяснить подробности, а только потом по черепу? Связать и отвезти оперуполномоченному Оресту Решкину. В виде вещдока.
Никто не вышел его встречать. Наверняка жулики на огромной скорости мчатся подальше отсюда, захватив награбленное. И старая мошенница не выходила у него из головы. Было нечто беспокоящее, что ему не давало покоя. Что-то показалось ему странным при самой первой встрече, когда она изображала соседку Матвеевну. Что именно? Выглядела она страшновато, напоминая то ли колдунью, то ли ведунью, то ли еще какую бабу Ягу. Могло ли быть так, что мерзкая старуха в итоге его заколдовала?
Он отбросил глупые мысли прочь. Хватит мистики, нужно приходить в себя.
Не желая искушать судьбу, он поставил машину на сигнализацию, захватил с собой рюкзак и сверток, который передала Надежда. Интересно, что там такое. Сборник заклинаний духов села Велесово?
Войдя в темную прихожую, он еще раз выругал себя за беспечность. А что, если в доме нет электричества? Ему в голову не пришло тогда спрашивать об этом Марину. Которая, конечно, мерзавка, но и он идиот. Мог бы проверить самое элементарное – течет ли из крана вода, горит ли свет и прочее. Права народная мудрость, лох – это судьба. Ему не только продали чужой дом, но еще и дом без электричества.
Он нашел в рюкзаке фонарик. Где-то обязательно должен быть щиток с пробками. Луч света выхватил из темноты кусок стены и дощечку с гвоздями, выполняющую, очевидно, роль вешалки. На одном гвозде висели перевязанные веревочкой резиновые сапоги. Он успел стукнуться головой о шкафчик и опрокинуть батарею пустых бутылок, пока не обнаружил то, что искал.
На стене под занавеской была укреплена металлическая прямоугольная пластина, размером с шахматную доску. На пластине помещался большой старинный винтовой переключатель. Ниже располагалось несколько переключателей поменьше. Вид этих устройств был довольно архаический, словно из учебника по истории электричества.
Недолго думая, Антон наугад повернул большую ручку по часовой стрелке. Щелк – и прихожая осветилась скудным желтоватым светом. Загорелся даже фонарь над крыльцом. Теперь стало понятно, что те выключатели, что поменьше, отвечали за свет в остальных комнатах.
Да, ему продали чужой, но худо-бедно электрифицированный дом. Хотя этот электрический щиток напоминает страшный сон электрика. Похоже, проводку и выключатели так и не заменили с тех пор, когда старенький граф имел право пороть мужиков и баб на конюшне.
Закрутив все ручки по часовой стрелке, Антон с удовлетворением отметил, что свет зажегся во всех комнатах. Он прошелся по дому, разглядывая деревенский интерьер с любопытством. Зато с водой проблем не оказалось – кран выдал стабильную рыжую струйку. Не Бахчисарайский фонтан, но, по крайней мере, от жажды не умрешь.
Под фонарем роились ночные мошки. Он присел на крыльцо и развернул сверток.
Внутри была книга. Даже не совсем книга, а брошюра – тонкая, с десяток-другой страниц, в ветхой бумажной обложке. Фронтиспис содержал странную эмблему – масть пик в перевернутом виде, так что хвостик находился вверху, а «сердце» внизу, причем «сердце» пронзал обвитый змеей прут, на вершине которого изображались крылья. Внизу эмблемы стояло два слова – «Beta Hermetis».
В желтом свете фонаря он прочитал:
«Достоверное сужденiе о находке Мелогорской Скрижали, поразительного свидетельства древнейшихъ времен подъ редакцiей проф. Археофагова въ 1890 году отъ рождества Христова».
Заинтригованный, Антон пробежался глазами по желтым страничкам, с непривычки спотыкаясь об дореформенную орфографию с ятями и ерами.
На тыльную сторону ладони осторожно сел комар, потыкал жалом, прицеливаясь. Антон тут же его прихлопнул. Он уже знал, что со здешними комарами шутки плохи. Это не те вялые, нерешительные городские комарики. Кровососущие здесь водились особенного рода – крупные, наглые, с агрессивно-полосатыми брюшками. Укус такого монстра по мощности напоминает подкожную инъекцию. Но на хозяйской территории беспощадные насекомые странным образом понижали свою активность, словно между ними и обитателями дома имелся некий договор о ненападении.
Из дальнейшего чтения Антон выяснил, что у подножия меловой горы расположен вход в заброшенный подземный монастырь, в котором еще до революции проводились раскопки под руководством профессора Археофагова. Профессор утверждал, что в одной из келий монастыря обнаружена каменная плита, испещрённая письменами на языке, близком к древнеславянскому. Ученый лично скопировал письмена и перевел на понятный язык. Собственно книжка представляла из себя краткий комментарий к тексту, где уважаемый профессор делал несколько смелых утверждений. Его версия состояла в том, что мелогорские письмена – не что иное, как славянский памятник герметизму – оккультному учению, приписываемому мифической личности, полубогу-получеловеку Гермесу Трисмегисту.