Матрица загудела. От этого гула у меня заложило уши, и я удивился — почему никто в зале не слышит этот звук.

Под кожей появилось ощущение жжения, по спине побежали мурашки. Подушечки пальцев зудели, словно сквозь них уже прорастали когти.

Князь Трубецкой подошёл и остановился напротив Императора.

В трёх шагах от меня.

Худое лицо, изрезанное глубокими морщинами.

Седые волосы, уложенные в аккуратную причёску — видно, князь постригся только сегодня.

Твёрдая линия подбородка.

А вот губы уже начали западать.

— Сергей Александрович! — спросил Император. — Согласен ли ты принять должность канцлера Российской Империи?

Я потянул в сторону князя ледяную паутинку.

Немного перестарался — паутинка вышла чуть толще обычной. Я даже увидел, как она сверкнула в сиянии бесчисленных люстр.

Прежде, чем ответить на вопрос, князь зачем-то оглянулся. В его глазах промелькнула растерянность, на лице появилось выражение беспомощности.

Он как будто не знал, что ответить, и искал взглядом одобрения или совета.

В этот момент паутинка достигла цели, и я разглядел матрицу князя.

Тусклая, почти угасшая.

Возможно, раньше она была сильной, но теперь от неё остался лишь тонкий энергетический контур.

А поверх этого хрупкого плетения ярко светился знакомый чужой отпечаток!

Моя правая рука стиснула древко бердыша.

Я поймал напряжённый взгляд Бердышева и чуть заметно покачал головой.

Князь Трубецкой не был тем магом, которого мы искали. Только ещё одной безвольной марионеткой.

Но кто тогда его хозяин⁈

Князь всё медлил с ответом. Он почти не обращал внимания на удивлённое лицо Императора и на то, что зал перестал дышать.

Моя матрица звенела.

Мысли мчались, словно болиды в безумной гонке на выживание.

Не зная, что предпринять, я уцепился за первую идею, которая пришла мне в голову.

Я накачал свою матрицу энергией и ударил в чужой отпечаток на матрице князя Трубецкого.

Грубое плетение не выдержало этого удара. Оно вздрогнуло, вспыхнуло ярким светом и начало распадаться на отдельные нити.

Князь Трубецкой пошатнулся, но устоял.

И в этот момент его взгляд нашёл то, что искал.

— Нет! — прошептал князь в гробовой тишине застывшего зала. — Я не хочу.

Лицо его перекосилось, и он крикнул из последних сил:

— Отпусти! Прошу тебя!

Я проследил взгляд старого князя.

Возле белоснежной колонны стояла баронесса Поклонская с очень недовольным выражением лица.

Баронессу держал за руку высокий мужчина лет тридцати. Чёрный фрак прекрасно сидел на его широких плечах. Гордая осанка выдавала настоящего аристократа. Чертами лица он напоминал князя Трубецкого, только выглядел сильнее и решительнее.

Должно быть, он о чём-то разговаривал с баронессой. Но внезапно возникшая пауза прервала этот разговор, и мужчина обернулся.

Сейчас его лицо было искажено такой лютой ненавистью, словно он был готов разорвать князя Трубецкого голыми руками.

Князь смотрел прямо на мужчину. И заворожённый зал тоже повернулся к нему.

Искренняя ненависть на лице мужчины мгновенно сменилась маской ледяной любезности. Как ни в чём не бывало, он отвернулся от князя Трубецкого. Что-то сказал баронессе Поклонской и с поклоном поцеловал ей руку.

Мария Васильевна отдёрнула ладонь.

А её собеседник быстрым шагом направился к нам.

Подойдя вплотную, он поклонился Императору.

— Прошу прощения, Ваше Величество! Мой отец неважно себя чувствует. Дорога и волнения плохо сказались на его здоровье. Разрешите мне проводить его домой. Уверен, завтра ему станет лучше, и он ответит согласием на ваше предложение.

Я лихорадочно потянул в его сторону ледяную паутинку.

Дотянулся до чужой матрицы и узнал её с первого касания.

Чёрт!

Вот он — тот самый неизвестный маг!

Сын князя Трубецкого!

Мужчина вздрогнул, обернулся и уставился прямо на меня. А затем качнул в мою сторону такую волну энергии, что паутинка лопнула с тихим звоном.

— Это он! — заорал я Бердышеву. — Держи его!

Жан Гаврилович бросился к Трубецкому.

Тот даже не обернулся. Только сделал быстрое движение руками.

Министр иностранных дел Головин рванулся наперерез Бердышеву. Всем своим немалым весом он врезался в Жана Гавриловича и сбил его с ног.

В зале раздался женский визг. Зазвенело бьющееся стекло. Опрокидывались столы, трещали платья и мундиры. Обезумевшие аристократы Петербурга рвали друг друга в клочья, повинуясь мгновенному приказу Трубецкого.

Скольких же он успел опутать своей магической сетью⁈

Я замахнулся бердышом.

Но в руках Трубецкого появился огненный шар и полетел в меня. Увернуться я не успел.

Огонь ударил меня в грудь. Я отлетел в сторону и распластался на полу, продолжая сжимать в руке древко бесполезного оружия.

Рядом замертво валились остальные охранники. Я увидел обгоревшее лицо Тагира. Зрачков не было — только мутных белки широко распахнутых глаз.

Меня спасла только матрица, которую я до предела накачал энергией. Беспощадный огонь столкнулся с ледяной бронёй и жадно плавил её. Матрица визжала и выла, её плетение не выдерживало жара и распадалось прядь за прядью.

Ещё мгновение — адское пламя доберётся до тела, и тогда я сгорю заживо!

Лёжа на полу, я видел, как Трубецкой швыряет в зал огненные шары. Люди вспыхивали, катались по полу и вопили от боли.

— Сдохните все! — закричал Трубецкой. — Зачем нужна Империя, если я не смогу ей править⁈

Он повернулся к Императору. Широко взмахнул руками, и между его ладоней возникла гудящая стена огня.

Безумная гримаса уродовала лицо Трубецкого.

— Пора тебе уступить мне свой трон, братишка! — сказал он, кривя губы в усмешке.

Император тоже вскинул руки. Вокруг него мгновенно сгустился воздушный вихрь. Ледяной ветер сбивал пламя, не давая ему подобраться к телу Императора.

— Врёшь! — закричал Трубецкой. — Я всегда был сильнее тебя!

Вихрь столкнулся с пламенем, и огненные языки разлетались по залу.

Моя матрица всё ещё сражалась с огнём. Одежда на мне горела, волосы трещали от жара.

Но лёд оказался сильнее.

Я дотянулся до бердыша и коротким движением швырнул оружие в Трубецкого.

Острое копейное навершие пробило рёбра князя. Он взмахнул руками и упал на колени.

Одновременно с князем рухнул Император. Он истратил все свои силы, сдерживая натиск безумца.

Шатаясь, я поднялся на ноги.

Взялся за древко. Выдернул остриё бердыша из тела Трубецкого и замахнулся снова.

Остро отточенное лезвие описало полукруг и разрубило шею проклятого мага.

Голова Трубецкого покатилась к ногам неподвижно лежащего Императора.

Глава 12

Глава 12

Через два дня я сидел в удобном шезлонге на крыльце фермы Казимира, держал в левой руке стакан с холодным домашним лимонадом и наблюдал, как рабочие устанавливают новые теплицы.

Вот такую работу мне поручил Казимир. Он сказал, что магическая матрица лучше всего восстанавливается в спокойном состоянии. Но безделье и скука тоже ей вредят.

За углом дома тарахтел мотоблок. Сенька с самого утра вспахивал грядки, которые опустели после набега Императорских поваров.

Я сделал глоток холодного яблочного лимонада и задумчиво посмотрел на кисть руки. Ожоги почти зажили — шрамы уже покрывала молодая кожа. Я дважды в день мазал их каким-то составом, который Казимир приготовил своими руками.

Потрясающая, всё-таки, регенерация у оборотня!

За воротами фермы раздался нетерпеливый автомобильный сигнал.

Кого там ещё принесло?

Я лениво поднялся с шезлонга.

Наверное, рабочим опять привезли материалы. Теплицы, которые затеял мастер, оказались грандиозным строительством. Почище египетских пирамид. Грузовики со стёклами, мешками цемента и связками металлического профиля то и дело прибывали на ферму.

Я едва успевал открывать и закрывать ворота.

Я вдавил кнопку. Металлическая створка с лязгом поползла в сторону, и я увидел знакомый чёрный внедорожник.

Надо же!

Жан Гаврилович Бердышев собственной персоной!

Посигналив в качестве приветствия, внедорожник вкатился во двор фермы.

Бердышев вылез из-за руля.

Я посмотрел на лицо капитана и заржал.

Во время пожара в тронном зале Жан Гаврилович так самоотверженно спасал цвет петербургской аристократии, что огнём ему опалило усы.

Капитан гвардии долго страдал по этому поводу. В конце концов, махнул рукой и сбрил их начисто.